Благодать

Я колеблюсь, писать ли мне об опасностях законничества в то время, когда церковь и общество кренятся в противоположных направлениях. И в то же время я не знаю ничего, что представляло бы большую угрозу для благодати. Законничество может «функционировать» в таких заведениях, как библейский колледж или академия. В мире не-благодати искусственно выстроенная стыдливость обладает заметной силой. Но есть и плата за это, неоценимая плата: не-благодать не действует во взаимоотношениях с Богом. Я пришел к выводу, что законничество с его стремлением к ложной непорочности, нужно рассматривать как разработанную схему для избегания благодати. Можно знать наизусть закон, не понимая его сути.

У меня есть друг, который пытался помочь одному человеку средних лет преодолеть его неприязнь по отношению к церкви, вызванную в его случае слишком строгим воспитанием в католической школе: «Вы действительно собираетесь позволить нескольким маленьким старым монашкам, одетым в черно-белые одеяния, не дать вам войти в Царство Божие?» — спросил мой друг. Как это ни трагично, для многих ответ — да.

Когда я изучаю жизнь Иисуса, один факт постоянно удивляет меня. Злейшими врагами Иисуса была та группа людей, на которых он больше всего был похож, по крайней мере, с внешней стороны. Ученые соглашаются с тем фактом, что Иисус очень подходил под образ фарисея. Он почитал Тору, или Моисеев Закон, цитировал фарисейских лидеров и часто принимал их сторону в публичных дискуссиях. И все же, Иисус избрал фарисеев мишенью своих самых жестких обвинений: «Змеи! — называл он их. — Порождения ехиднины! Безумные! Лицемеры! Вожди слепые! Окрашенные гробы!»

Что спровоцировало такие взрывы эмоций? У фарисеев много общего с теми, кого сегодня пресса назвала бы библейскими фундаменталистами. Они посвящали свою жизнь служению Богу, строго платили церковный налог, во всем подчинялись закону Торы и рассылали миссионеров, чтобы обращать людей в свою веру. В отличие от релятивистов и сторонников секуляризации, живших в первом веке нашей эры, они твердо придерживались традиционных ценностей. Фарисеи, которых редко можно было уличить в прелюбодеянии и насилии, представляли собой идеальных граждан.

Яростное недовольство Иисуса фарисеями показывает, насколько серьезно он воспринимал ядовитую угрозу, исходящую от законничества. Эти опасности неуловимы, скользки, их трудно идентифицировать, и я перерыл весь Новый Завет в их поисках, особенно одиннадцатую главу Евангелия от Луки и двадцать третью главу Евангелия от Матфея, где Иисус оценивает фарисеев с точки зрения морали. Я упоминаю здесь об этом, потому что, по моему мнению, законничество в двадцатом веке представляет такую же большую угрозу, как и в первом. Законничество теперь принимает формы, отличные от тех, в которых оно проявлялось, когда я был ребенком, но оно ни в коем случае не исчезло. Прежде всего, Иисус осуждал законников за ориентированность на внешние детали: «Ныне вы, фарисеи, внешность чаши и блюда очищаете, а внутренность ваша исполнена хищения и лукавства», — говорил он. Выражение любви к Богу со временем превратилось в средства, чтобы произвести впечатление на других. Во времена Иисуса религиозные люди старались выглядеть изможденными и голодными во время коротких постов, проповедовали с размахом и носили повязки со словами из закона.

В своей Нагорной проповеди Иисус обличал мотивы, стоящие за этим, казалось бы, безобидным поведением: «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая твоя рука не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. И когда молишься, не будь как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне».

Я видел, что происходило, когда христиане игнорировали заповеди Иисуса. Например, церковь, в которой я состоял в детстве, организовывала ежегодный сбор пожертвований для миссионерских организаций, находившихся за рубежом (Да, это та самая церковь, которая не принимала чернокожих. Мы тратили более ста тысяч долларов в 50-х, 60-х годах, чтобы посылать миссионеров к людям с другим цветом кожи, но сами не пускали их на порог.). С кафедры пастор называл имя каждого сделавшего взнос и пожертвованные суммы: «Мр. Джонс, пятьсот долларов… и, вы только послушайте — семья Сэндерсон, две тысячи долларов! Хвала Всевышнему!» Мы все аплодировали и отвечали: «Аминь». Семья Сэндерсон сияла от удовольствия. В детстве я страстно желал такого публичного признания, не ради того, чтобы развивать миссионерскую деятельность за границей, а ради того, чтобы получить одобрение и овации. Однажды я вытащил перед аудиторией большой мешок мелочи, и я никогда не чувствовал себя более праведным, чем в тот момент, когда пастор остановил свою речь, подозвал меня и помолился над моей мелочью. Я получил свое вознаграждение.

Это искушение существует и по сей день. Когда я вложил существенную сумму в одну некоммерческую организацию, ее члены включили меня в совет директоров, выделив мое имя в информационном бюллетене. Я получал специальные письма, которые, как меня заверили, отправлялись только элитной группе вкладчиков. Должен признаться, что я наслаждался льстивыми письмами и подарками, сделанными в знак признательности. Они позволяли мне чувствовать себя значительным и праведным до тех пор, пока я вновь не обратился к Нагорной проповеди.

Лев Толстой, который боролся с законничеством всю свою жизнь, понимал слабость религии, основанной на внешних эффектах. Название одной из его книг гласит «Царство Божие внутри тебя». По мнению Толстого, все религиозные системы имеют тенденцию навязывать внешние правила поведения или морализм. Иисус же, напротив, отказывался выделить набор правил, которым его ученики впоследствии могли бы следовать с чувством самоудовлетворения. Никто никогда не сможет «достичь успеха» в выполнении таких радикальных заповедей, как «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим …Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».

Толстой проводил различие между подходом Иисуса и подходом всех остальных религий: «Пробным камнем соблюдения веры в нехристианских религиозных учения является соответствие или несоответствие нашего поведения догматам этих учений [Соблюдай Субботу. Делай обрезание. Плати церковный налог.] Такое соответствие действительно возможно. Пробным камнем соблюдения веры в учении Христа является осознание нами невозможности достижения идеального совершенства. Нельзя видеть, до какой степени мы приблизились к этому совершенству. Единственное, что мы можем увидеть, это меру нашего отступления от него.

Человек, признающий нехристианский закон, подобен человеку, стоящему на посту в свете фонаря. Вокруг него свет, но ему некуда дальше идти. Человек, признающий учение Христа, подобен человеку, несущему фонарь перед собой на более или менее длинном шесте: свет находится впереди него, всегда освещая ему дорогу и придавая ему силы идти дальше».

Другими словами, показателем духовной зрелости является не «целомудренность», а осознание своей греховности. Именно это осознание и открывает двери благодати.

«Горе вам, законники, что налагаете на людей бремена неудобоносимые». Со временем дух соблюдения законов переходит в фанатизм. Я не знаю законничества, которое не стремится расширить сферу влияния своей нетерпимости.

Например, книжники и фарисеи, которые изучали закон Моисея, сделали множество дополнений к его 613 правилам. Раввин Элизер Великий определил, как часто простой труженик, погонщик ослов, погонщик верблюдов или моряк должен заниматься сексом со своей женой. По поводу одного только поведения в субботу фарисеи добавили множество предписаний. Человек имел право ехать на осле, не нарушая правил субботы, но если он использовал кнут, чтобы подгонять животное, он считался виновным в том, что возложил на него ношу. Женщина не должна была смотреться в зеркало, чтобы не увидеть седой волос и не впасть в искушение вырвать его. Разрешалось глотать уксус, но не полоскать им горло.