Блатные псы
Шрифт:
– Что значит, «ну, извини»?
– Извини! – четко повторил он.
– За что?
– Ну, не должен я был так поздно приходить.
– Да, пожалуйста, когда хочешь, тогда и приходи, – пожала она плечами. И вдруг, подняв голову, добавила: – Я не люблю тебя.
– Что?! – Грише показалось, что он ослышался.
– Я тебя не люблю. Тебя не было, я сидела здесь, ждала тебя и вдруг поняла, что любви больше нет.
– А она была?
– С твоей стороны – нет, а с моей – да. Ты же меня не любишь, почему я должна тебя любить?
– Это шантаж?
– Это не шантаж,
– Э-э… Зачем спрашиваешь?
– Спасибо!
Юля поднялась из-за стола с таким видом, будто собиралась его поцеловать на радостях, но прошла мимо. Махнула крыльями и скрылась в прихожей.
Какое-то время Гриша приходил в себя. Он вдруг понял, что она не шантажирует его, а действительно разлюбила и не хочет жить с ним.
Надо было поговорить с ней, узнать, что за блажь на нее нашла, добрым веселым словом развеять хандру… Но дверь в спальню была закрыта изнутри. Гриша постучался, но Юля ему не ответила. А настаивать он не стал. Решил разобраться утром.
Но утром ее не было. И ушла она с вещами…
В жизни, как и в поршневой авиации, прежде чем набрать скорость и уйти в высоту, иногда приходится резко снизиться. Леонид это понимал и даже готов был склонить голову перед Лукомором, но как же хреново на душе. А Елецкий все понимает, ухмыляется.
– Это мой город, и здесь никто не должен стоять у меня на пути. Твой «Бастион» должен быть разрушен, ты меня понимаешь?
Леонид кивнул.
Он так хорошо начал, подконтрольная ему охранная фирма подмяла под себя практически все ценные объекты, задвинув лукоморскую «Визави» на задворки городской истории.
Но Лукомор вернул былую силу. И даже Якиров не может с ним ничего поделать. Лукоморские бандиты выходят из СИЗО, поднимаются со дна, куда их загнали ментовские щуки, все возвращается на круги своя. То, что не убило этих уродов, сделало их только сильнее.
И удар по воровской короне лишь усилил могущество Лукомора. Он не только справился с ситуацией, но еще и вышел на новую высоту. Он снова вхож в высшие криминальные круги в масштабах страны, где наряду с разной коронованной шелухой встречаются настоящие монстры, которым по зубам даже самые крупные акулы бизнеса…
– И никакой больше твоей половины, – наслаждаясь унижением противника, усмехнулся Лукомор. – Нет здесь ничего твоего…
– Только бизнес, – кивнул Никиткин.
– Только бизнес… – нехотя согласился Лукомор. – И то, мой тебе совет: сворачивай свою лавочку здесь и перебирайся куда подальше. А то вдруг попадешь под горячую руку, всякое может случиться…
– Чтобы свернуть лавочку, нужно время.
Саньков сдержал слово, менты оставили Леонида в покое. Даже Одинцов не дергается. А Семен Нестроев «закосил» под психа, и ему поверили. Очень большая вероятность, что экспертиза признает его невменяемым. Леонид обещает ему курортный режим, но на самом деле Семена опустят в состояние овоща…
И с бизнесом у него все хорошо. Только в одной Москве параллельным курсом идут четыре проекта – один другого выгодней.
Но в Бочарове у него база, отсюда он пока уйти не может. Но это пока. Ему нужен год, максимум два, чтобы выйти из этого города без вреда для себя. И он должен выиграть это время. Плевать на охранный бизнес, плевать на подконтрольные территории. Пора выходить из этого мафиозного детства… Капиталы нужно контролировать, а не территории…– Через год чтобы тебя здесь не было.
– Два.
– Полтора.
В принципе можно было согласиться и на год. Все равно к этому времени волна уляжется, Лукомор успокоится, и у него больше не будет желания воевать – причем с более сильным врагом. Леонид знал свою силу и хоть сейчас мог бросить Лукомору новый вызов. Возможность для этого есть, а желания пока нет. Хватит с него, наигрался…
– Что-то быстро ты сдаешься, – презрительно усмехнулся Елецкий, с подозрением глянув на него. – Задумал что-то?
– Нет. Просто в мире хочу жить.
– С каких это пор?
– А разве тебе такое желание не внушали?
– Ну-у… – Лукомор нахмуренно глянул в сторону.
– Ты все понимаешь.
– Да уж… Значит, не нужна тебе война?
– Не нужна.
– Может, и бизнес свой здесь отдашь?
– Продам… Но не сейчас.
– Через полтора года?
– Через два.
– Ну, если продашь, то пусть будет через два, – признав за ним заслуженный «плюс», ухмыльнулся Лукомор.
– Еще что?
– Да обед у меня… Не хочу тебя задерживать.
Лукомор выразительно показал взглядом на дверь. Не хотел он разделить трапезу с Леонидом. Уколол, что называется… Можно подумать, у него было желание обедать за столом с этой вонючей воровской свиньей…
Из ресторана Леонид выходил с вожжой под хвостом. Так хотелось схватить кого-нибудь за грудки, тряхнуть, дать в морду. Но, увы, он не мог себе этого позволить. Нельзя ему беспредельничать в Бочарове. Возможно, Одинцов со своими псами где-то рядом, он только и ждет, чтобы вцепиться ему в горло. Нельзя давать ему повода…
Он сел в машину, и эскорт взял курс на дом. Две недели он здесь живет, и ничего, никаких эксцессов. А сегодня и вовсе мировую с Лукомором заключил…
Глава 25
Растрепанные волосы, заспанные глаза, губы не накрашены, на лице ни грамма косметики… Все бы ничего, но раньше Юля не позволяла себе предстать перед ним в таком виде. Майка на ней с открытыми плечами, серые спортивные брюки.
– Чего тебе? – с кислым видом спросила она. И зевнула во весь рот, прикрыв ладошкой рот.
– Да вот, зашел к тебе…
Два дня Гриша надеялся, что Юля всего лишь набивает себе цену, ждал, когда она сама даст о себе знать. Но не дождался, сам приехал к ней домой.
– Еще не зашел… – Она открыла дверь, пропуская его в квартиру.
Провела его на кухню, включила кофеварку, достала сигарету, закурила и равнодушно спросила:
– А как же служба?
– А что служба? Я к месту не привязан… Ты с похмелья? – Он глянул на часы. Половина двенадцатого, а она только из постели вылезла. Вернее, он вытащил.