Блеск Бога

Нищие окружили Жана.

Нападение было молниеносным и хорошо продуманным: на улице возле дома с Башней Соломона охранники, сопровождавшие рыцарей, не успели прийти в себя, как нищие и всякий сброд с оружием в руках окружили их и по сигналу бросились на них! Восемь рыцарей Милиции были связаны и находились внутри дома, приблизиться к которому было невозможно, так как оборванцы, обычно болтавшиеся по близлежащим улицам, перекрыли доступ к дому, и никто не мог узнать о том, что там произошло.

— Вы не сможете нас долго удерживать, — прогремел де Пайен, когда их привели в дом. — Патриарха обеспокоит наше исчезновение.

Нищий при Гробе Господнем улыбнулся.

— Он будет очень занят, и ему будет не до вас.

Сотня попрошаек рассыпались по улицам, подстрекая народ к бунту якобы из-за краж и непотребного поведения прибывших паломников. Действия нищих были настолько эффективны, что менее чем через два часа в Иерусалиме готов был вспыхнуть серьезный конфликт. Патриарх приказал закрыть ворота города, и армия Хьюго де Пайена оказалась таким образом отрезанной от паломников.

— Это ты, конечно же, тот человек, который говорит с духами? — спросил Нищий у Карла де Рюи, который все время сидел с закрытыми глазами. — А ты — тот, кто должен спустить вниз машину, чтобы достать весь саркофаг если он не откроется с помощью сфер этого… как его?..

Он обращался к де Сент-Аману, показывая на Жана дю Гран-Селье.

— Ну? Где же ваши образцовые солдаты? — потешался он над де Кроном и де Мондидье. — Печально, что ваша армия ничего не стоит по сравнению с моими бродягами.

Все иерусалимские нищие, которые ему подчинялись, были на самом деле наемниками, хорошо подготовленными, и находящимися уже долгое время в распоряжении Человека! По его приказу на протяжении многих месяцев они проникали в город — один за другим. Они смешались с городской толпой, прикинувшись христианами, и это медленное мирное вторжение лженищих не вызвало ни малейших подозрений у франков. Нищий при Гробе Господнем мастерски подготовил свою армию и все необходимое для возвращения своего хозяина.

ГЛАВА VII НОЧЬ НЕ НАСТУПАЕТ НИКОГДА

То есть посредством невидимых тел природа завершает свое творение.

Лукреций. О природе

Козимо был брошен в камеру тюрьмы «Череп Бафомета». Он по-прежнему находился в полубессознательном состоянии и все время лежал на циновке. Он посылал бесчисленные проклятия в адрес слепого Клинамена, бросившего его одного, и от беспомощности колотил бессильными кулаками по земле. Козимо отказывался от еды, к тому же он ослабел после долгого переезда в клетке.

Однажды утром дверь его темницы открылась. Двое стражников принесли ему еду. В тюрьме только и говорили о скором появлении какой-то девочки.

— Ты знаешь, что у нас пополнение — везут девчонку? — спросил Козимо один из стражников.

— Мне жаль несчастную, — сказал он в ответ.

Каждый день его приводили к вырытой в песке яме, куда сбрасывали трупы заключенных. Здесь, сорвав с него одежду, его пытали и допрашивали часами.

— Что тебе известно о царе Соломоне?

— Мало что.

— Что ты делал в конюшнях древнего Храма?

— Ничего.

— В твоей сумке нашли письма Хьюго де Пайена. Ты тайный посланник паломников?

— Я не посланник.

И снова, с удвоенной силой, сыпались удары кнутом.

Вскоре, когда пытки закончились, он увидел новую заключенную. Палачи оставили в покое одного пленника и взялись за другого. Это было сделано с таким расчетом, чтобы оба пленника пришли в ужас, видя друг на друге следы пыток. Когда в очередной раз приступали к истязаниям, пытаемый еще ощущал на орудиях пыток неостывшую кровь того, кого мучили перед ним.

Анкс тоже жестоко пытали. Палач сначала не решался нанести удар кнутом — ему впервые приходилось пытать девочку. Но начальник тюрьмы сорвал с нее одежду и начал сам хлестать ее кнутом с такой же силой, как до этого бил Козимо.

Ей задавали те же вопросы, что и Флодоару. Невзирая на боль, девочка твердила одно и то Же: она служка-секретарь библиотекаря.

— Что нового он узнал о Джинне?

— Я не знаю.

— Какие тексты остались в Константинополе? Какой материал?

— Я не знаю.

— У Карла де Рюи были новые откровения?

— Я не знаю.

— Заручился ли де Пайен поддержкой Бернара де Клерво?

— Я не знаю.

Палач не понимал смысла задаваемых вопросов, но Анкс догадалась, что ее похититель, Человек без рук и лица, знал, что нужно спрашивать о Столпе. Анкс дрожала от одной мысли, что оказалась в его руках. Она была в отчаянии.

А Козимо думал, что никогда не выйдет из этой тюрьмы и что Слепой не появится вновь…

Бесконечные дни были похожи один на другой, вплоть до того чудесного вечера, когда ночь просто не наступила.Это событие сохранится в памяти потомков.

Свет был бело-голубым, мягким, как пар. Появившись из ниоткуда, с наступлением сумерек, он окутал «Череп Бафомета» — таинственное, светящееся изнутри облако. Оно было повсюду,заползало под дверь, в щели и даже трещины в стенах, заполняло собой пространство, подобно волнам, выходящим из курильницы с благовониями. Это было устрашающее зрелище. Тюремщики пораженно следили за тем, что потом они назвали «сгустком»: это была светящаяся точка» светлый огненный шар, который медленно передвигался по коридорам, где были расположены камеры с заключенными. Газовая сфера прошла через толстые, в пядь шириной, стены, не замедляя ход и сохраняя форму и силу сияния. Она была живой. Она была живой и что-то искала.

«Сгусток света» вплыл в камеру Козимо Ги.

Тот лежал, скорчившись, на своей циновке. Он бессильно приподнял голову. Световой шар был неподвижным, совершенной чистоты, свет был сильным, но холодным. Внезапно Козимо понял.

— Я знаю, что для тебя время — ничто, — сказал он, — но долго же тебя пришлось ждать!

Он знал, что этим светом был Клинамен.

Туманная звезда начала разрастаться. Козимо закрыл глаза. Его наполнил свет, он чувствовал, как этот свет входит в его плоть. По телу разлилась приятная прохлада. Свет стал плотным, осязаемым, как бы ватным. Козимо приоткрыл на миг глаза, но, ослепленный все вокруг заполнявшей белизной, ничего не смог разглядеть.