Блеск

— Принц ещё в постели, — сообщил лакей, англичанин неопределенного возраста с безукоризненно недружелюбными манерами. — Разбудить его?

Пенелопа спустилась по четырем ведущим в гостиную ступенькам и направилась к окну.

— Непременно, — ответила она, развязывая шляпную ленту и бросая головной убор на обтянутое зеленым и золотым жаккардом кресло. Царственно прошла мимо приставных столиков и резных пепельниц, словно все эти предметы уже принадлежали ей, и раздвинула шторы.

— Так намного лучше! — услышала она за спиной голос принца, едва полуденный свет залил комнату. — Мне бы хотелось чаще просыпаться и видеть вас, миссис Шунмейкер.

Пенелопа повернулась и многообещающе приоткрыла губы. На Фредерике был шелковый халат винного цвета, завязанный на талии. Густые растрепанные каштановые волосы стояли торчком надо лбом. Халат принц завязал небрежно, и теперь Пенелопе открывался более откровенный вид на его грудь, чем когда-либо. Пока она стояла, разглядывая его и чувствуя, как против воли ускоряется сердцебиение, принц сумасбродно усмехнулся, как улыбался всегда только ей — по крайней мере, Пенелопа думала так.

— Вас это радует? — медленно, со значением отозвалась она.

— О да.

Снова появился лакей, и, не глядя на принца и его гостью, поставил на низкий резной столик в центре комнаты поднос с круассанами, кофе, апельсиновым соком и бутылкой шампанского. Фредерик поблагодарил слугу и дал указания, какая одежда потребуется ему и миссис Шунмейкер для вечернего выхода. Слуга поклонился и вышел, а Фредерик подошел к столику и взял бутылку шампанского. Из горлышка ещё шел дымок, будто бутылку открыли только что. Принц наполнил свой бокал и сел на диван, откинувшись на спинку.

— За вещи, которые меня радуют! — провозгласил он и, подняв бокал, сделал глоток.

Пальчики Пенелопы принялись расстегивать крохотные пуговицы болеро. Расстегнув их все, она сбросила облачение на пол. Теперь Фредерик не сводил с неё глаз. Она сделала несколько шагов и остановилась перед принцем, глядя ему прямо в глаза. Забрала у него бокал и осушила его до дна, а затем упала на колени перед Фредериком, обняв его за талию. Она знала, что синие озера её глаз наиболее убедительны, когда в них смотрят сверху вниз.

До того, как стать миссис Шунмейкер, Пенелопа позволяла целовать себя лишь троим, и Генри был единственным, кому она позволила зайти дальше поцелуев. Но она уже чувствовала некую близость с Фредериком, словно сама была одной из тех взбалмошных европеек, заводящих любовников без лишних раздумий, и Пенелопе хотелось дать ему понять, насколько они похожи.

Она невинно моргнула, а затем, по-прежнему сидя у него в ногах, потянулась к лицу принца, приглашая того к поцелую. Последовал томительный момент сомнений. Принц потянулся вперед, словно желая взять лицо Пенелопы в ладони, но вместо этого одну за другой принялся вытаскивать из её прически шпильки, пока волосы не рассыпались по плечам соблазнительницы блестящей темной волной. Только тогда он прижался ртом к губам Пенелопы. Он поражал мощью и теплотой, и Пенелопа страстно возжелала крепче прижаться к нему. Уверенные пальцы принца пропутешествовали от её волос к спине, а затем он схватил гостью за руки и потянул вверх.

— Вот так, — сказал он, усадив Пенелопу себе на колени и зарывшись руками в пышные нижние юбки. — Не думаю, что вечером нам все же понадобится одежда, а ты, принцесса?

Глава 35

Г., прошедшая неделя была кошмаром, и когда она закончилась, я поняла, что устала гоняться за тобой. Если ты хочешь развода, он состоится, и я даже не буду возражать.

П.

Генри приходилось ждать на крыльце дома номер семнадцать в парке Грэмерси в разную погоду, но в такую хорошую — никогда. Его рукав по-прежнему опоясывала траурная повязка, и, стоя там в темном пиджаке и котелке, Генри думал о более серьезных вещах, нежели солнечный свет. В записках, выведенных изящным почерком, Диана сообщала, что он в любое время может её навестить, и не нужно оглядываться на чье-то мнение, но Генри был так занят, что нашел время зайти к Холландам только в воскресенье. Прежде чем поднести палец к кнопке звонка, он не успел подумать, что прошел уже почти год с тех пор, как он ждал на том же самом месте, с неохотой собираясь сделать предложение старшей сестре девушки, в которую позже влюбился. На этом настоял его отец, добавив, что воскресенье — приемный день у Холландов, и если бы Генри тогда не послушался его, кто знает, что бы случилось.

По другую сторону стеклянной двери показалась стройная девушка с большими зубами. Протягивая шляпу, Генри сначала принял её за ту самую служанку, что застала их с Дианой после первой совместной ночи. Генри задумался, что получила та горничная за их тайну, где она сейчас, и поразилась ли бы, услышав, что Пенелопе Хейз, однажды заплатившей несомненно высокую цену за эти сведения, стал безразличен собственный брак. По крайней мере, это следовало из лежащей в его кармане сложенной записки, прочтенной уже бесчисленное множество раз.

— Дома ли мисс Диана? — спросил он.

— Да, — нерешительно ответила девушка. — Как и миссис Холланд, и мисс Эдит Холланд, — добавила она, словно предупреждая.

— Пожалуйста, скажите им, что пришел мистер Генри Шу…

— Я знаю, кто вы, мистер Шунмейкер. — Горничная неловко наклонила голову, словно жалея о своих словах, и открыла скрипучую боковую дверь. Генри подождал, пока служанка объявит о его приходе, а затем вошел в небольшую старомодную гостиную, где принимали гостей женщины семейства Холланд.

— Здравствуйте, Генри, — поприветствовала его миссис Холланд, поднимаясь со своего места возле окна.

Сидевшая ближе к пыльной каминной доске Эдит тоже встала, а Диана, с как всегда цветущим и слегка запыхавшимся видом утопающая в подушках турецкого уголка, приподнялась на локтях. Слова хозяйки дома прозвучали прохладно. По колебанию миссис Холланд, стоявшей от него на расстоянии целого персидского ковра с вытертым за годы использования узором, Генри понял, что до неё дошли неприятные слухи о его связи с Дианой. Но, конечно же, миссис Холланд не выражалась открыто.

— Соболезную вашей утрате, — так же холодно продолжила она.

— Как и все мы, — добавила тетя Дианы голосом, показавшимся мягким в сравнении с тоном вдовы её брата.

— И мне очень жаль, что я не смогла прийти на похороны, — продолжила миссис Холланд, не обращая внимания на родственницу. — Но думаю, что Диана достойно представила нашу семью. — Она втянула воздух, и Генри понял, что пожилая леди не знала о задумке Дианы явиться на похороны, потому что если бы это было в её власти, она не позволила бы никому из Холландов и близко подойти к Шунмейкерам, пока ходят такие слухи.