Блестящий шанс

– А откуда вам стало известно нынешнее местонахождение Томаса?

– Мы проводим серьезное расследование каждого из преступлений, которое предполагаем разыграть в свой викторине. Один наш сценарист - он по сути и придумал всю концепцию этого сериала - раздобыл материалы на Томаса. Кстати, мы использовали именно его дело на генеральном прогоне передачи. Теперь вам ясна ваша миссия: вам надо не упускать Томаса из вида до тех пор, пока мы не загоним его в капкан.

– Этот Томас... он, я полагаю... цветной.

Она удивленно вздернула брови.

– Нет! Это обыкновенный белый шалопай с Юга.

Я и раньше занимался "белыми" делами. То есть я работал по пятницам и субботам охранником в универмаге, где Сид занимал должность менеджера по кадрам. Тем не менее, перспектива пасти какого-то хмыря и круглые сутки околачиваться в "белом" районе имела свои большие минусы. Однако за полторы штуки в месяц - черт, да я бы рискнул совершить удачный прыжок с крыши небоскреба "Эмпайр Стейт Билдинг". Странно только, что телекомпания "Сентрал" - вернее, эта особа - не обратилась в какое-нибудь крупное сыскное агентство.

Миссис Роббенс угадала мои мысли и заметила:

– Я пришла к вам по двум причинам. В большом агентстве может возникнуть утечка информации, а мне не надо вам говорить, что если эта информация попадет в большие газеты заранее, то поднимется ненужная шумиха и нанесет непоправимый ущерб всему шоу. Так что мы решили выбрать частного детектива, работающего в одиночку. Вас мне рекомендовали, так что хотелось бы надеяться, что я смогу рассчитывать на вашу порядочность и после завершения нашего сотрудничества. К тому же время от времени у нас на студии возникает необходимость провести расследование кое-каких дел, так что очень может быть, что это задание откроет для вас двери на Мэдисон-авеню... Я всегда стараюсь протягивать вашим руку помощи, так что, честно говоря, я даже обрадовалась, когда узнала, что вы негр.
– Снова улыбка, на сей раз покровительственная.

Ну уж точно, эти белые, конечно, иногда могут сморозить невесть что, кстати, я встречал чудаков её типа и раньше. Во всяком случае эта оказалась дружелюбной чудачкой, а ведь многие из них были такие отвратные...

– Так вы беретесь?

– Пожалуй, да, - проговорил я таким тоном, словно делал над собой усилие.

Она открыла сумочку и вынула тонкую, но радующую глаз стопочку двадцаток.

– Вот триста - аванс. Так, пока что все это дело покрыто мраком тайны. Даже у меня в офисе. Только мой непосредственный начальник поставлен в известность о запланированной процедуре ареста Томаса и о рекламной кампании вокруг этого ареста. Если хотите знать, я плачу вам из черной кассы. В "Сентрал" мне не звоните - если только не возникнет что-то очень срочное. Мой домашний номер есть в справочнике и... Вот мой телефон и адрес. Звоните мне домой каждый вечер. Около восьми.

– А зачем каждый вечер?

– С этой минуты между нами будет только телефонная связь. Вам необязательно вдаваться в детали, просто скажите мне, что все идет хорошо. Далее, даже в разговоре со мной по домашнему телефону не упоминайте, что вы детектив. У нас на телевидении никогда не знаешь, прослушивают твой телефон или нет. Ну, вам все ясно, мистер Мур? А что скрывают инициалы Т и М, между прочим?

– Они скрывают не "между прочим", - попытался сострить я, - а Туссейнт Маркус, миссис Роббенс.

– Какое милое имя - Туссейнт. В честь гаитянского патриота?

– Ага. Мой отец изучал историю негритянского народа, миссис Роббенс.

– Да если уж речь зашла об именах, то я не миссис, а мисс Роббенс. Я буду называть вас Туссейнт, а вы можете звать меня Кей.

– Позвольте называть вас так, как мне удобно, - ответил я, задумавшись о значении "мисс": ведь она щеголяла в большом обручальном кольце, впрочем, на Мэдисон-авеню, вероятно, политически грамотно считаться одинокой.

– Ну, поехали, Туссейнт?

– Пожалуйста, просто Туи. А куда мы едем?

– В нижний Манхэттен. Вот адрес грузовой компании, где работает Томас. Я вам его покажу, и после этого берите бразды в свои руки.

– Отлично.
– К счастью, моя пишущая машинка не была в ломбарде и я настучал расписку. Надев пальто, я отправился в комнату Олли. Поскольку он считался государственным служащим, квартира была записана на его имя. В ящике письменного стола я оставил восемьдесят долларов вместе с запиской, где сообщал ему, что плачу задержанную квартплату за прошлые два месяца, а остальное пусть будет в счет будущей платы.

Мы вышли на улицу, и два хмыря, что ошивались на углу, тут же стали на нас пялиться, правда, молча.

– Возьмем такси, - предложила мисс Роббенс.
– Что касается ваших расходов, то можете особенно не беспокоиться о чеках и квитанциях. Вот если бы "Сентрал телекастинг" наняла вас официально. тогда другое дело, а я...

– Не беспокойтесь об этом, - перебил я мисс Роббенс, подводя её к своему "ягуару", при виде которого она потеряла дар речи - впервые за все недолгое время нашего знакомства. Я проехал от Сто сорок четвертой к Вест-сайдскому шоссе, благодаря Бога, что у меня не кончился накануне бензин. Когда она почти утонула в низком сиденье, её юбка задралась, обнажив тонкие ляжки и сексапильный черный пояс с подвязками. На долю секунды наши взгляды припечатались к её оголенным бедрам. Но я мысленно приказал себе твердо надеяться на то, что она понимает, за какие услуги мне платит. Да и не шибко-то она меня заинтересовала - у Сивиллы ножки получше.

За те пятнадцать-двадцать минут, что потребовались нам, чтобы добраться до Сорок первой улицы, она рассказала мне - непонятно почему все-все о своем несчастном первом браке, даже не забыв сообщить, каким жалким был её муж в постели. Я вежливо слушал, и меня все подмывало возразить ей в том смысле, что для удачных кувырком в стоге сена надо обоим быть на высоте. Но я держал рот на замке.

– ... типичный мужчина-эгоист, который и слышать не хотел о моей карьере! Да какая там карьера! Обычная работа. Он просто отказывался понять, что в нашем мире, где царят ничтожества, всех прямо-таки охватывает зуд - что-то из себя представлять. Я уверена, вы меня понимаете.

– Я боюсь даже пытаться об этом думать.

Она резко повернулсь ко мне, ещё щедрее продемонстрировав мне свои бледнокожие ляжки.

– Никогда не смейтесь надо мной! Я этого не терплю! Это высшей степени грубость!

– Я не смеюсь над вами, мисс Роббенс. И...

– Я же просила называть меня Кей.

– И одерните юбку. Мне уже приходилось видеть женские ноги. Кей.

Она не шевельнулась и на минуту погрузилась в молчание. Когда я свернул с шоссе, она спросила:

– Почему вы купили "ягуар", Туи?

– Как вы верно заметили, все хотят что-то собой представлять, ответил я, как мне показалось, остроумно.

Я сверился с адресом грузовой компании в своей записной книжке. Было бы пустой тратой времени искать свободное место для парковки на улице, поэтому я, недолго думая, въехал на автостоянку и уплатил сторожу доллар. Вылезая, мисс Роббенс одарила окружающих счастьем лицезреть её белые ноги, но я точно знал, что внимание белого охранника привлекли отнюдь не её ноги.

Мы подошли к воротам грузовой компании в четверть двенадцатого.