Блейз Уиндхем

— Зато отец сэра Томаса был лондонским торговцем тканями, — заметила Блейз. — Мистрис Анна уродилась в Болейнов, ибо она тщеславна, как и ее предки, которые за два поколения прошли путь от лондонских лавок до замка в Хевере.

— Мы тоже когда-то были бедны, — напомнила Блайт. — Вспомни, Блейз, если бы Эдмунд не женился на тебе и не назначил нам приданое, все мы по-прежнему торчали бы в Эшби, не надеясь обзавестись мужьями и детьми. Даже отец не смог бы столь успешно разводить лошадей без помощи Эдмунда. В тщеславии нет ничего дурного, сестра.

— Меня беспокоят не столько амбиции Болейнов, сколько сама мистрис Анна. Королю нужна более добрая и покладистая спутница.

— Такая, как королева? — спросила Блайт. Она не одобряла попытки короля расторгнуть брак.

— Нет, Блайт, — возразила Блейз, которой было хорошо известно мнение сестры по этому поводу. — Королева не самая покладистая из женщин, в этом-то и дело. Король вправе расторгнуть брак с бесплодной женой. Королева Екатерина могла бы отказаться от престола, чтобы король женился на молодой и имел законных наследников. Но королева не согласна отказаться от власти — в этом и состоит затруднение.

— Конечно, разве она может согласиться, — заметила Блисс, — если считает, что ее место займет мистрис Болейн? Чтобы дочь кастильской королевы и арагонского короля отступила перед дочерью кентского дворянина — это уж слишком!

— Да, это недопустимо, — согласилась Блейз. — Если уж королю суждено развестись и вновь жениться, он должен выбрать себе супругу столь же знатного рода — французскую принцессу или же немецкую, из северных королевств, но только не Анну Болейн!

— Что еще слышно при дворе? — полюбопытствовала Блайт.

— Все сплетни крутятся вокруг затруднительного положения, в котором оказался король, — усмехнулась Блисс. — Говорят, что мистрис Болейн до сих пор добродетельна и король невероятно страдает.

— Это понятно, если вспомнить, какую тягу он питает к женской плоти, — заметила Блейз. — Бедный Гэл! Что бы там ни говорили про мистрис Анну, она целомудренна — в отличие от мистрис Мэри.

— Своим целомудрием она пользуется, как оружием, — усмехнулась Блисс, — а своей девственностью манит короля, словно невиданным сокровищем. В конце концов ему надоест оставаться на бобах, и тогда он распрощается с мистрис Анной Болейн. За все свои усилия она не получит даже мужа, удостоившись, может быть, нескольких безделушек, да и только.

— Нисса! — крикнула Блейз. — Немедленно прекратите с Мэри-Роз дразнить Роберта! Скверные девчонки! — и она рассмеялась вместе с сестрами.

Пришла осень, а вместе с ней — и пора сбора урожая. В День Всех Святых Энтони заказал мессу за упокой души дяди, умершего два года назад; Несмотря на приближение родов, Блейз настояла на своем желании побывать на службе и с трудом поднялась с колен, сотворив молитву. «Что-то переменилось», — думала она. Эдмунд всегда был так близок ей, а теперь она с растущим ужасом понимала, что не помнит даже его лица.

Дома она почти бегом устремилась в галерею семейных портретов и уставилась на портрет Эдмунда, только теперь по-настоящему осознав, что Эдмунда Уиндхема больше нет рядом с ней. Он никогда не вернется. Она расплакалась, и почувствовала, как неслышно подошедший Энтони ласково обнял ее. Он ничего не говорил, даже не поворачивал ее, чтобы Блейз могла выплакаться у него на груди. Он просто обнимал ее, и, подняв глаза на портрет Эдмунда, Блейз в последний раз попрощалась с этим мягким, внимательным человеком, который стал ее первым мужем. Ее слезы кончились так же внезапно, как и начались, и, вытерев лицо ладонью, она повернулась к Энтони.

Кончиком пальца он убрал единственную непокорную слезу, которая посмела скатиться по ее щеке.

— Что же будет дальше, мадам? — тихо спросил он.

Внезапно лицо Блейз исказилось от боли, и она со смехом отозвалась:

— Что дальше, милорд? Разумеется, появится наш сын.

— Ты сможешь идти? — тревожно спросил Энтони, и Блейз кивнула. Он довел ее до спальни и предложил:

— Хочешь, я вызову сюда твою мать? Я могу послать за ней.

— Уже слишком поздно, милорд. Лучше будет завтра отправить ей весть о рождении нашего сына.

— Как ты уверена в этом! — рассмеялся он.

— Да, на этот раз я не сомневаюсь, — подтвердила она.

— Уходите, уходите, милорд! — выпроваживала его из комнаты Геарта. — Это женское дело. Свою работу вы выполнили девять месяцев назад, — со смешком добавила она.

Энтони не стал медлить. Пройдя в гостиную, он вызвал слугу и приказал ему привезти из-за реки Блайт, зная, как необходимо Блейз присутствие кого-нибудь из родных. Затем он налил себе бокал рейнского. Нисса торжественно вошла в гостиную.

— Мама рожает, — объявила она, — прямо сейчас, в эту минуту.

— Знаю, — кивнул он.

— Ребенок будет похож на меня, как ты думаешь, папа? — Нисса склонила головку набок жестом, перенятым у Блейз.

— Разумеется, он будет похож на тебя, Нисса.

— Если он мне не понравится, мы кому-нибудь отдадим его?

— Нет, дорогая, но обещаю: малыш тебе понравится.

— А ты будешь любить меня, даже когда он родится? — Нисса встала у колена Энтони, уставившись на него глаза — , ми Блейз с лица, напоминающего лицо Эдмунда.

— Я буду любить вас обоих, Нисса: моей любви хватит на сотню детей, и любовь к тебе ничуть не уменьшится. Я ведь люблю и твою маму, и тебя, — объяснил он.

Нисса кивнула.

— У мамы будет четыре малыша? У Пушинки, моей кошки, этим летом родилось четыре котенка.

— Иногда у женщины появляются сразу два ребенка — как у твоей бабушки Розмари. Но похоже, твоя мама родит всего одного.

Нисса болтала с ним еще несколько минут, и вдруг Доро громко позвала Энтони из коридора. Он поднялся как раз в ту минуту, когда она вошла в комнату, улыбаясь и протягивая ему белоснежный сверток.

— Милорд, вот ваш сын. — Доро торжественно откинула угол одеяла с лица ребенка.

— О Господи! — выдохнул он, взглянув на точную копию собственного лица.

— Он похож на тебя, папа! — воскликнула Нисса, вставая на цыпочки и разглядывая своего сводного брата. — Он мне нравится.

В этот момент малыш открыл глаза, и на его личике появилось подобие улыбки.

— И я ему нравлюсь! — в восторге добавила Нисса. — Папа, я ему тоже понравилась!

— Конечно, детка, конечно, — торопливо пробормотал Энтони, чувствуя, что сейчас расплачется. Он взглянул на мать. — А Блейз?