Ближние горизонты

Пытаясь обогнуть мою руку, драконы стремились только к одному — вновь встретить свое отражение. Там, в леденящих душу глазах, полных белого света, они хотели опять обрести свой покой. Их поиски друг друга были похожи на игру, и первое время я забавлялся, следя за веселым танцем двух стальных драконов. Но игра только казалась мне таковой. На самом деле драконы были в ярости. Спиралью преследуя один другого, они поднимались по моей руке все выше и выше, но все их попытки встретиться были напрасны. От этого злой свет в их глазах разгорался все сильнее и сильнее.

В движении драконы постепенно вытянулись в полный рост, и вот уже моя рука полностью скрылась под их по-змеиному извивающимися телами. Смертельный танец драконов не прекращался. Они кружили вокруг моей руки и, казалось, не собирались останавливаться. Только внезапно, когда я совсем не ждал этого, что-то произошло — драконы неуловимым образом извернулись, и их головы заскользили в обратном направлении. Я понял, что теперь все готово для подчинения зверя. Драконы двигались вниз все быстрее и быстрее.

Выждав момент, когда они вот-вот должны были вырваться на свободу и умчаться от меня прочь, я направил руку в сторону полупрозрачной кошки.

— Мне нужна твоя помощь, — вспомнил я нужные слова.

В Закрытом мире звук моего голоса отразился многократным шипящим эхом. Как только я произнес то, что должен был сказать, драконы с яростной силой прорвали небесно-голубую оболочку кошки и растеклись по ее венам. Они жадно пожирали янтарный свет, горевший внутри зверя. С двух разных сторон драконы мчались навстречу друг другу. Множество сложных поворотов и спиралей, сумасшедшие скорости, и вот они наконец встретились точно в сердце кошки. Драконы еще немного покружились в танце и заново обрели отражение один другого. Они мирно уснули в сердце зверя, вновь обернувшись бритвенно-острым ножом. К этому моменту весь янтарный свет погас внутри полупрозрачного тела лесной кошки.

Смерть ее была тихой. Со стороны могло показаться, что она просто уснула, поэтому все происходящее не напугало кабана. И это было хорошо, ведь теперь настала его очередь.

— Мне нужна твоя защита, — прошипел я ему.

Я вновь взял нож в руку, и яростные драконы тем же путем погасили свет и в его венах. Черный кабан всхрапнул, почувствовав стальной холод в сердце, ноги его подкосились, и он упал замертво.

Состоящая из двух начал душа моего ножа сделала свою работу. Я воткнул его в землю, и драконы погрузились в долгожданный сон холодного покоя.

Рядом со мной в Закрытом мире остались лишь подвижные небесно-голубые оболочки лесной кошки и черного кабана. Они сохранили всю свою мощь, и теперь мне оставалось только подчинить их себе. Руки мои вспыхнули янтарным огнем. Здесь было место зверя. Его новая обитель.

Кошка увидела свет пламени первой. Она не могла противостоять его манящей силе и, не долго думая, прыгнула в мою правую руку. Кабан немного задержался, осторожно принюхиваясь из темноты к свету моего огня, но вскоре и он занял свое место в моей левой руке.

Первое время они беспокойно ворочались, поглощая мерцающий жар из моих рук. Потом, насытившись, лесная кошка и черный кабан успокоились и прочно заняли свои новые места. Я подчинил их, и теперь они были готовы служить мне.

А вы когда-нибудь ощущали силу зверя в своих руках?

От этой новообретенной силы удары моего сердца достигли предела, и я открыл глаза. Два мертвых тела лежали у моих ног. Отныне я был хранителем их духа. Я выбрал спутников, и мне больше нечего было делать в лесу. До рассвета оставалось совсем немного времени. Вскоре должен был начаться новый день, а меня ждало еще одно самое главное испытание.

Я возвращался в Храм.

Осторожно я спрятал нож в ножны. На застывших, неуверенных ногах начал я свое обратное движение по каменным плитам. За первую весеннюю ночь ручей разлился, и теперь его пахнущие небом и вершинами гор воды скрыли под собой кольца малой спирали. Я вовремя успел с выбором спутников. Пройдет еще несколько дней, и ручей надежно укроет обе спирали от посторонних глаз, и даже человек знающий не сможет воспользоваться силой этого места.

Стоя по колено в воде я смыл сухую кровь со своего тела и неспешно пошел прочь. Спешить мне действительно было некуда. Чувство отрешенности от всего, что раньше меня окружало, наполняло меня невероятной легкостью, словно я расплатился со всеми долгами и вылечился от всех так долго мучивших меня болезней. Я вдыхал ночной прохладный воздух, и мне было хорошо и спокойно. Сердце мое успокоилось. Я не чувствовал усталости. Я вообще не чувствовал своего тела. Я практически летел. Руки мои наполняла небывалая мощь. Дикая сила. Я различал тысячи новых запахов и понимал их предназначение. Я слышал слабые шорохи и рев далеких животных. Деревья шумели между собой, и теперь я понимал тайный смысл их существования. Их неспешный жизненный путь открылся передо мной во всей своей простоте, наполненной безмерным величием, заключенным в их необъятных стволах.

Сейчас как никогда я ощущал себя частью окружавшего меня мира. Отныне я мог управлять всем, что меня окружало. Власть над миром была в моих руках. Я мог стать царем царей. Что может быть проще? Или же я мог занять место Ключника и быть еще выше, чем вся земная власть. И это тоже было доступно мне. Но…

Внезапно дорогу мне преградил волк. Я остановился, потому что он обнажил клыки и угрожающе зарычал. В его поведении было что-то странное. Я долго не мог понять что, пока не догадался — волк был слеп. Чтобы проверить свою догадку, я взмахнул рукой. Волк не отреагировал. Он просто чувствовал запах чужака и поэтому был так агрессивен и напряжен.

Я присмотрелся к нему. Волк был огромен. Он был стар и слеп, а потому не мог прокормить себя. Черная с проседью шкура дрябло висела на его выпирающих в стороны массивных костях. Волк скорее всего был изгнан из стаи и теперь бродил по лесу в полной темноте своего одиночества. Я увидел еще одно, то, на что не обратил внимания в первое мгновение. Правый бок волка был разорван. Рана была нанесена ему недавно, но уже начала гноиться. Сквозь запекшуюся кровь и облепленные мухами нагноения можно было видеть желтоватые пластины его ребер. Рана была серьезной.

Волк был стар, слеп и слаб. Он умирал. Но, даже находясь в таком жалком состоянии, он не терял чувства достоинства и потому прятал от меня свои увечья. Скаля желтые с прочернью клыки, он показывал мне, что все прекрасно видит. Повернувшись ко мне целым боком, он хотел казаться здоровым и был готов к бою со мной. Внутренняя сила его была велика, и крепость ее не вызывала никаких сомнений.

Мне не было жалко волка. С раннего детства меня отучили от чувства жалости к кому бы то ни было. Вначале меня отучили от жалости к самому себе. Затем меня отучили жалеть других. Я давно узнал, что жалость к постороннему — это всего лишь проекция нашей жалости к самим себе. Чужие страдания, увечья и боль мы подставляем под себя и преисполняемся жалости к собственному ничтожеству перед коллизиями жизни. А это есть нечто иное, как высшая форма эгоизма.

Поэтому сейчас я не жалел себя. Я просто восхищался стойкостью волка.

Я сел на землю. Мне захотелось посмотреть, каков волк в Закрытом мире. То, что я увидел, поразило меня. Полупрозрачный зверь его духа рвался наружу, пытаясь покинуть старое дряхлое тело. Дух этот был огромен. В его венах почти не осталось огня, и он изо всех сил рвался на свет, который шел от меня.

Волк умирал на моих глазах. Не встреться со мной, он прожил бы еще, быть может, пару дней, но сейчас волк из Закрытого мира увидел яркий свет. И это ускорило шаги его смерти. Волк умирал быстро. Трудно противостоять себе и не пойти на свет, когда вокруг тебя одна холодная темнота.