Близкая душа

— Можно и в другой раз, как прикажете.

Я испугался: умыкнет он тетю Лизу своей раненой рукой, костром завеселит, вон как расселся, привалившись к моей кровати, табуретку проломит. Обежал я дом и выстукнул коленкой дверь.

— Сынок, что ли? — радостно удивился мужчина.

— Сынок, — сказала тетя Лиза.

— Войной поднесенный… — непонятно добавил мужчина.

— Волка приведу, он тебе даст! — кинулся я на него. — Бинтов не хватит.

— Сам и есть волчонок, — не рассердился рыбак. — Мы ж друзья с доктором. Правда, Лизавета Павловна?

— Хворосту собирайте, — весело откликнулась она. — А волка привести он точно может. Не шутит. Честное слово.

При мужчине она и говорила и двигалась по-другому. Тень от нее накрывала меня и успокаивала.

— Обедать мы собираемся, — сказала твердо.

— Так я заеду, заеду, — поспешил рыбак. — Спасибочко вам за подмогу. Хворосту отборного для пылу заготовлю.

И снова я ждал выскальзывающего из-за поворота реки, удивительного в темноте парохода, принимал в душу свободную, проливающуюся на воду музыку. И возвращался к домику, собрав в кепку вишню. И опять тетя Лиза сидела перед зеркалом, освещенная пламенем свечи, одинокая, как сосна на обрыве.

Ни о девочке, ни о рыбаке я больше не вспоминал.

— Рената, а можно жить без памяти? — спрашивала меня тетя Лиза.

Но я не отвечал, делал вид, что сплю. Скоро свеча гасла.