Блоги

– Когда вы с Аней Финниковой в августе настраивали сервер, у вас на компьютерах был открыт как раз блог Алины. Я подумала, может быть, он удалился как раз из-за вашей работы... Ну так, в порядке бреда.

Информатик чуть нахмурился.

– Честно говоря, не припомню...

Бам. Входная дверь с грохотом врезалась в стену. Я вздрогнула. В дверях стояла Аня Финникова, с красными пятнами на щеках, запыхавшаяся как после бега. Она смотрела на меня с ненавистью и даже не думала объяснять, с какой стати ворвалась в кабинет как к себе домой.

– Анна, ты кстати, - сказал информатик.
– Дарья Дмитриевна разыскивает блог Алины Бегуновой. Ты выбирала его для тестирования, когда мы настраивали сервер перед началом учебного года?

Аня вздрогнула, перестала пожирать меня глазами и уставилась на информатика с удивлением.

– Помнишь, как мы настраивали сервер?
– улыбнулся информатик..
– Александра Андреевна еще привела Дарью Дмитриевну знакомиться.

– Да, - буркнула Аня.

– На каких сайтах ты его тестировала?

Ответ можно было легко предсказать.

– На разных. Я не помню.

– Но ты открывала blogsalive.net?
– настаивал информатик.

– Да. Наверное. Это важно?

Информатик с улыбкой повел рукой в мою сторону.

– Спроси у Дарьи Дмитриевны.

Чувствуя себя хуже некуда, я повторила подозрения Милы насчет удаленного блога.

– Мы тут не причем, - отрезала Аня.
– Это какой-то косяк на сайте.

– Родители Алины тоже могли удалить ее дневник, - предположил информатик, добивая меня окончательно.

– Скорее всего, так и было, - сказала я.
– Странно, что я сама об этом не подумала.

В черных глазах Ани ясно читалось ее мнение о моих умственных способностях.

– Спасибо за подсказку, - пробормотала я.

– Не за что, - улыбнулся информатик.
– Если вдруг что-то интересное раскопаете, поделитесь с нами. Может быть, мы что-то упускаем из виду.

Я кивнула, а мысленно сделала пометочку, что уж с кем-кем, а с ним я в жизни больше не заговорю ни о каких блогах.

К Никите Бурцеву нужно было ехать через весь город. Я открыла googlemaps и уточнила, что по дороге имеется кафе «Бурелом». Вряд ли мне встретится еще один кулинар вроде папы Милы, да и в любом случае обедать в семьях учеников не годилось, поэтому я решила перекусить в «Буреломе».

Внутри все было из дерева, с имитацией под настоящую чащу. Получилось довольно симпатично, хотя и мрачно. Я устроилась под кроной псевдодуба, заказала салат и жареную рыбу и стала обдумывать предстоящую беседу с Никитой. Говорить лозунгами как директриса я не умела и, честно говоря, не верила, что Никита обязан принимать участие в олимпиаде. Раз ему не важна честь школы и выгоды, которые дает победа, что я могу сказать, чтобы заставить его передумать? Ничего. К тому же я и не хочу ничего говорить.

Тут я впервые задумалась над тем, что учителя, которые когда-то казались мне всесильными властелинами школьных судеб, на самом деле гораздо более подневольные существа, чем сами школьники. Школьники хотя бы имеют право на протест, в то время как учителя имеют право только молчать и соглашаться...

С такими радужными мыслями я подходила к кирпичному десятиэтажному дому за металлическим забором. На въезде шлагбаум и пункт охраны, где меня спросили, куда я иду, во дворе современная детская площадка и аккуратные цветники; стрелки на асфальте указывали дорогу к подземной парковке. Дом стоял на окраине города, и у жильцов открывался чудесный вид на лесопарк.

Никита жил на последнем этаже, в квартире за добротной железной дверью. Он открыл мне не сразу, но когда открыл, то буркнул «здрасьте», даже не глянув на меня. В руках у него был планшет. Насколько я могла понять, точно такой же, как тот, что лежал в моей сумке.

– Почему ты не спрашиваешь, кто пришел?
– полюбопытствовала я.

– Я знаю. Мне с охраны позвонили, - сказал Никита, нехотя опуская планшет.
– Проходите, пожалуйста.

Его квартира производила впечатление. Просторный холл был оформлен в бежевых тонах, встроенный зеркальный шкаф занимал всю стену. Комната, в которую меня пригласил Никита, была правильной квадратной формы, с диваном и креслами вокруг журнального столика. Больше мебели в комнате не было, если не считать, конечно, громадную мультимедийную систему. На стене висел огромный плоский телевизор. Комната была такой же светло-бежевой, как и холл, только на кресла и диван были наброшены разноцветные коврики.

– У тебя очень уютно, - сказала я, проваливаясь в мягкое кресло.

– Спасибо, - буркнул Никита, не в силах оторваться от компьютера.

– Я принесла тебе твой планшет, - сказала я с сарказмом.
– Как я вижу, он тебе не нужен.

– Не нужен, - спокойно согласился Никита, игнорируя сарказм.
– У меня таких несколько. Это удобно. Но все равно спасибо.

– Я надеюсь, ты больше не будешь использовать его на моем уроке.

– На вашем - не буду.

Он смотрел на меня такими честными глазищами, что сердиться было невозможно.

– Мне нужно решить одну задачу, - веско сказал он, как будто это все объясняло.
– А времени мало. Это только кажется, что физика стоит на месте. На самом деле если зазеваешься, тебя мигом обскачут. Если я не хочу, чтобы меня опередили, я должен много работать. Иначе никак. А школа отвлекает.

Я почувствовала себя чудовищем, терзающим будущего Эйнштейна, и не придумала ничего лучше, как спросить:

– Любишь физику?

– В настоящий момент, да, - вежливо ответил Никита.

– Тогда тебе должно быть интересно поучаствовать в олимпиаде.

Он усмехнулся.

– Что там может быть интересного? Вы хоть видели эти задания? С ними пятиклассник справится.

– Так уж и пятиклассник, - засомневалась я.

– По крайней мере, мне это неинтересно, - отрезал Никита.
– Времени жалко.

По тому, как он это сказал, было ясно, что он и правда ни в чем участвовать не будет.

– Твое дело, - вздохнула я.
– Но мне директриса голову оторвет.

– Причем тут вы?
– искренне удивился Никита.

– Долго объяснять, - сказала я.
– Может, все-таки передумаешь?

– Исключено. Я на пороге важного открытия, а ваша олимпиада...

– Она не моя, - вставила я.

– Неважно, - отмахнулся Никита.
– Из-за этой олимпиады мне придется отвлекаться на всякую ерунду.

– Как же честь школы?
– промямлила я.

– Школе будет гораздо больше чести, если я совершу свое открытие, - резонно возразил он.

– Ладно, сдаюсь.
– Я вскинула руки.
– Просто я бы хотела, чтобы ты поучаствовал в этой олимпиаде.

У меня вдруг запершило в горле. Я закашлялась. Глаза Никиты задержались на моем лице.