Блондинко.BY
Шрифт:
Сознание вернулось не сразу. Она увидела над собой уходящее ввысь здание… наверное, это была церковь…нет, костел? Точно. Она вспомнила это место. Еще бы – центр города, прихожан всегда хватало. Порой даже слабо или совсем не верующие останавливались послушать чудные мессы, усиленные мощными динамиками. Кабан всем своим видом приглашал следовать дальше. Она не чувствовала холода. Хотя мороз впечатлял. Пробирал до костей, загонял в теплые, уютные дома, заставлял согреваться. Других. Не её. Всполохи сознания той, другой, привычной жизни вторгались мыслями, связанными с комфортом. «Тапочки?». Уже нет. На её ногах были теплые унты. Она не помнила, как это произошло. Более того, была уверена на все сто, что вышла из дому в своих ляпердовых тапочках. Впрочем, ничего другого нового на ней не было. Свитер, джинсы, «Беретта». Ага. Ладонь крепче сжала рукоять.
Смутные, тревожные чувства овладевали ею. Этот
Появился свет. Попробуйте взять факел копытом. Получается? Ах да, у вас же руки… А вот Кабан нес чадящий факел именно одним из передних копытц. Нес уверенно, целеустремленно, словно хаживал тут не первый раз. Блондинко шла следом. Хоть душа давно билась маленьким мотыльком где-то в районе левой пятки. Но сейчас разум вообще был не при делах. Она очень хотела дойти. Куда? Да какая разница! Но она точно знала, что не пожалеет…
Цокот впереди. Стук сердца. Запах горящей смолы. Привычные очертания подвала начали сменяться другим антуражем. Она догадывалась, что это было построено раньше её рождения. Возможно, что раньше её родителей. Очень давно. Грустный волосатый Кабан и Блондинко, словно светлячки шли в сплошной темени. Небольшой ареал света, исходящего от факела освещал уходящие куда-то своды тоннеля. Он вел… куда он вел? Куда-то далеко вглубь.
Постепенно движение замедлилось. Коридор уходил резко вправо. Неожиданно Кабан вообще остановился. Факел в его руке…копыте дрожал. Пламя словно начало ужиматься в размерах. Блондинко испугалась, что свет вообще погаснет. Инстинктивно она протянула руку. Словно пытаясь забрать. И посмотрела своему спутнику прямо в глаза. И содрогнулась. В них читался страх. Первобытный, бессознательный, затягивающий в омут. Мир вокруг стал тягуче-расплывчатым. Роящиеся страхи забредшей в никуда и в нигде парочки путников бились по стенам тоннеля, метались, отражались от сводов и падали камнями вниз. На пол, которого даже не различишь во тьме. И маааленький, бьющийся в судорогах огонек. Блондинко словно почувствовала – дальше она должна идти одна. Дальше Кабан не может. Там, за поворотом её ждет нечто. То, с чем может справиться только она. Она? Хрупкая девушка? Не супервумен, не спортсменка, даже не… ладно, на что-то гожусь и я. Страх – он такой. Когда его много, он или сжигает изнутри дотла или придает новые силы. Такие, о которых даже и не догадываешься. Выплывая из затягивающего болота всепожирающего ужаса, Блондинко осторожно взяла факел и шагнула в темноту.
Все потустороннее испокон веков притягивало людей. Манило и зазывало. Хотелось не просто знать об этом, но и обладать чем-то таким. Ну, нереальным. Чтобы твоя сила была выше любой известной тебе силы. Чтобы не было в обычном мире ничего, что могло бы тебе помешать. В чем? Зачем? Быть сильнее других – это скучно. Временное явление. Быть сильнее всех – это глупо. Абсолютная сила – это абсолютное одиночество. А вот по-настоящему расправить за спиной крылья… Раскрыться полностью. Извлечь свою силу наружу и найти ей достойное применение – это тема. Какое применение? А вот это вопрос вопросов. Кто ответит на него, откроет смысл бытия…
Позади остался весь мир и ждущий её Кабан. Впереди – мрак и неизвестность. Здесь и сейчас крутой поворот коридора, пляшущий робкий огонек пламени и она. Куда она идет? Зачем? Оцепенение первых минут уже отпустило. Адреналин затих. В нигде и в никогда все чувства обостряются. Что она здесь делает? Коридор в кружке света становился все более чужим, непривычным. Стены закручивали её круговоротом времени, уносили вглубь веков.
Обострилось обоняние. Запахи были необычны. Пахло древностью. Кровью, страхом, даже смертью. Её вдруг словно пронзило током. Во вспышке света перед глазами мелькнула картинка. Угрюмые лица, помятые доспехи, обнаженные клинки. Гулкий топот. Спешат. Несут смерть. Снова темнота коридора. Блондинко дернула головой, словно прогоняя подступившее наваждение. Новая вспышка света. Она ухватилась за стену, чтобы не упасть. Гулко звякнула, ударившись о поверхность, «Беретта». Перед глазами пронеслось: едва освещенное помещение. Лица, скрытые накидками, склонились над девушкой. Её лица тоже не видно. И вдруг она открыла глаза и резко приподнялась. Блондинко вскрикнула. Звук потонул в
бесконечной темноте. Она видела себя! Очень отчетливо. Но место она не узнала.Воздух справа над головой завибрировал. Она остановилась. Хотела посветить в ту сторону, но рука с факелом наткнулась на невидимую стену. Ей почудился шепот. Еле различимый. Прямо в ухо. Неприятное ощущение. Словно могильный холодок. Сделала шаг. Он дался с неимоверным трудом. Как сквозь паутину. Крепкую такую, стальную.
Внизу раздался шорох. Волосы на голове зашевелились. Разум подсказал: крысы. Почему-то она не боялась ни мышей, ни более крупных грызунов. Более того, некоторые ей даже нравились. Но сейчас… Продолжая движение, она вдруг едва не упала. Едва удержала факел. Он не должен погаснуть! Поднимаясь, она, наконец, рассмотрела то, обо что споткнулась. И вся похолодела. Это был череп. Просто человеческий череп. Спокойно. Держи себя в руках. Обойди его справа и продолжим свой путь.
Ей уже начинало казаться, что идет она целую вечность, когда своды тоннеля неожиданно разошлись и она вышла в широкое помещение. Стены исчезли из поля видимости. И только пол под ногами, холодный, безжизненный пол убеждал её в том, что вокруг что-то есть. Блондинко остановилась. Стало тихо-тихо. Она слышала свое дыхание. Даже, кажется, перестук сердца, который начинал ускоряться.
Она почувствовала, что какая-то невидимая сила тянет её вперед. Пыталась сопротивляться, но ничего не вышло. Ноги словно шли сами. Голову снова начал наполнять липкий, противный страх. Блондинко, прикусила губу. Кровь, её кровь вернула контроль над собой. Она остановилась. Из темноты начинало проступать массивное сооружение. Вроде бы квадратной формы. Непроизвольно наклонившись и поднеся факел ближе, она увидела каменный? Да, каменный квадратный саркофаг. Вернее, она назвала увиденное пришедшим на ум словом. Невольно поднеся к поверхности камня руку, она дрожащей ладонью дотянулась до изображения? Точно! Шершавая, холодная поверхность. Это было изображение какого-то зверя с крыльями.
Зал содрогнулся. Блондинко выронила факел, но поймать его не смогла – пол ходил ходуном. Она непроизвольно махнула свободной рукой, пытаясь ухватиться за саркофаг. Даже сейчас, теряя опору, она не выпускала свою «Беретту». В панике, словно в замедленной съемке, наблюдая, как падает вниз факел. Как гаснет пламя. Она хотела закричать, но рот так и застыл в немом крике. Время остановилось окончательно. Наступила тьма…
Неприятие смерти – это и страх одиночества и потеря комфорта. Кто знает, каково это – умереть? Ты будешь там совсем один, и не будет больше ничего? Как ты будешь себя чувствовать? Мы не знаем. Пока не попробуешь сам, никому и ничему не поверишь. А попробовав, уже не расскажешь. Но то, что все изменится – уверен каждый. Вопрос в том, хотим ли мы этих изменений…
Она падала и падала. Падение было бесконечным. А вокруг была тьма, и она падала во тьму. Не было страха. Не было никаких чувств. Разве что иногда проскакивали нотки удивления: вот оно как! В какой-то момент падение замедлилось. Она почти парила. Тело стало почти воздушным. Словно зависло в невесомости. Перышко во вселенной. Легкое такое. Без мыслей и эмоций. Мертвое? Блондинко удивилась. Нет, я не могла, я не могу! Так не бывает! Только не так! Из тьмы стали проступать огоньки. Они мигали и подмигивали. Искрились. Она поняла, что это звезды. И падала она теперь в открытом космосе. Падала среди мириад звезд. Зрелище было обалденно красивое, завораживающее. Блондинко так растворилась в созерцании окружающей красоты, что забыла обо всем. Вдруг одна из звезд резко увеличилась и дернулась к ней. Она инстинктивно отпрянула назад. На неё смотрела мама. «Таня, папа принес с охоты такого кабана … тебе оставили самое вкусное. Когда приедешь?». «Мам, на следующей неделе. Да чесс слово! Обещаю…». Блондинко сжала «Беретту». Звезды вокруг сжались в одну большую ярчайшую вспышку, все взорвалось и увлекло её по длинному тоннелю нестерпимого света. Она зажмурила глаза. Свет давил на веки, проникал сквозь них, лез в душу.
Прямо в голове возник вопрос. Он пришел из ниоткуда. Сам по себе. Образы сложились в слова. «Зачем тебе это?». Непонятно каким образом, но Блондинко поняла, что речь идет о её «Беретте». Хотелось ответить сразу. Что-то резкое и… Возникла пауза. Мысли стали четкими и звонкими, почти материальными. Пульсировали в голове, рвались наружу. «Я хочу изменить их», – последовал спокойный, словно высеченный в камне ответ. «Зачем?». «Их жизнь – говно. Человек достоин лучшего». Свет стал просто нестерпимым. «А твоя жизнь?». В голове завертелся целый ворох ответов. Но клубок распутался быстро. «И моя … Это и мой шанс тоже». Молчание было долгим. Она испугалась, что это все. И больше ничего не будет. И даже начала поднимать веки, борясь с выжигающе ярким светом. Слова бахнули молотом. Раз, два, три. «Начни…жизнь…заново…» Сверхновая поглотила её.