Блуд

– Что-то вроде того, капитан. Все-таки хотелось кем-то стать. Мой дядя Фил был полицейским - вы, вероятно, это знаете из моего досье, - а в детстве я обожествлял его. Я рано потерял отца, и дядя Фил, можно сказать, занял его место. Он обычно рассказывал мне много полицейских историй. Видимо, этим все и объясняется. Наверное, вы также знаете о том, как в ирландских семьях относятся к тому, что дети идут служить в полицию.

– Не в первый раз, как вы можете догадаться, - сказал Эдельсон.

Линч не мог понять, что имел в виду капитан, к тому же, он не умел разбираться в выражениях лиц евреев. Среди его прежних соседей в Квинсе евреев вообще не было, да и в последующей жизни он редко с ними сталкивался.

"Их так же трудно понять, - думал он, - как и ниггеров или узкоглазых китайцев."

– Скажите мне, - спросил Эдельсон, вращая ручки кондиционера, - у вас когда-нибудь были знакомые гомосексуалисты?

Линч чуть было не ответил, что, когда он был ребенком, среди его соседей в Квинсе не было даже евреев, но вовремя опомнился.

– Гомики? Почему у меня должны быть знакомые педерасты, капитан?

– Раньше вы вели довольно замкнутый образ жизни, - сказал Эдельсон.

– 6

– Ну да, конечно, я же не слепой, капитан. Я знаю, что они есть вокруг, но никогда близко ни с одним не сходился.

– "Близко"? Что вы имеете в виду?
– пальцы Эдельсона барабанили по кондиционеру.

– Я ничего не имел в виду, капитан, - сказал Линч, жестикулируя сигаретой, которую ему дал Эдельсон.
– Я сталкивался с гэями только однажды, где-то год или полтора назад.

– Да?

Линч недоуменно пожал плечами.

– В баре возле моей воинской части тусовалась группка "голубых". Их встречаешь там каждый вечер, иногда поприветствуешь кивком головы, вот и все.

– Понимаю, - Эдельсон вернулся к своему стулу.
– То они угостят рюмочкой, то вы их.

– Некоторых наших парней они и правда угощали, но со мной только здоровались.

Капитан уже уселся и откинулся на спинку стула.

– И после увольнения из армии у вас не было контактов с гомосексуалистами?

– Я бы не стал называть это "контактами", капитан. Но все равно, нет, я даже не разговаривал с ними, по крайней мере, насколько я знаю своих знакомых.

У этого малого на пальце обручальное кольцо, но Джон слышал, что есть и женатые педерасты. Да нет, не может быть, он же капитан!

– Есть ли какая-нибудь причина, - спросил Эдельсон, - почему вы после армии избегали гомосексуалистов?

Линч глубоко затянулся сигаретой с фильтром из пачки хозяина кабинета и посмотрел мимо него на стену.

– Я не избегал их, капитан. Но почему вдруг у меня должны быть знакомые педики?

– Послушайте, Линч, - сказал Эдельсон.
– Задача этого собеседования в том, чтобы я узнал вас получше. И притом быстро. Не задавайтесь вопросами "что и как", это моя работа. Вам беспокоиться не о чем.

"Самый надежный способ заставить человека беспокоиться, - подумал Джон, - это сказать, что ему не стоит беспокоиться. Значит,Эдельсон старается получить таким образом интересующие его сведения. Что же, чисто по-еврейски."

– Мне не нравится отвечать на такие вопросы, капитан.

– Как вы думаете, зачем мы вас вызвали сюда?

– Не знаю, капитан.

– Что вам сказали в академии? Вам наверняка что-то сказали.

– Прибыть к вам.

– Просто поехать в управление и зайти к капитану Эдельштейну?

– Я же извинился, капитан. Мне сказали, что есть какое-то особое задание.

– Значит, можно предположить, что я задаю вопросы не для собственного удовольствия.

Некоторое время они молча курили. Эдельсон встал, что-то покрутил на кондиционере, и снова сел. Линчу хотелось, чтобы он оставил эту чертову штуку

– 7

в покое, чтобы он и его тоже оставил в покое.

Пепел на сигарете Джона начал обсыпаться, но пепельница стояла на дальнем конце стола. Эдельсон придвинул ее к Линчу.

– Простите мое раздражение, Джон. За двое суток я поспал всего три часа. Не хватает выдержки отвечать на возражения.

Линч хотел было что-то сказать, но Эдельсон опередил его:

– Или на то, что звучит как возражение.

Джон наблюдал, как капитан докуривал последний дюйм своего окурка. У него самого еще оставалась треть сигареты. Линчу подумалось, что капитан сжигает все быстро и дотла.

– Скажите мне, Линч, - заговорил Эдельсон, - как бы вам понравилось исчезнуть.

– Исчезнуть? Что вы имеете в виду?

– Вот что. Затеряйтесь. Снимите вашу курсантскую форму и опять наденьте штатскую одежду.

– Но почему? Что я сделал?

Эдельсон улыбнулся.

– Да нет, конечно, вы ничего не сделали, - он пролистал свой блокнот и некоторые бумаги на дальнем от Линча конце стола.
– В академии вы на хорошем счету, поэтому и находитесь здесь. А исчезновение является частью задания. Я же работаю как сезонник. Иногда в Бюро особой службы - подрывные дела, другие секретные задания. Иногда в Отделе по борьбе с убийствами, проституцией и наркотиками. Сейчас как раз - убийства и проституция. Я у них как посыльный. Сейчас они выдохлись и взвалили на меня всю черную работу. Ладно, мне, в отличие от вас, не привыкать, хотя, платят вам те же люди, что и мне. Дело касается того убийства в Сентрал-Парк на прошлой неделе.

– Когда порезали "голубого" на детской площадке?

– Парня разделали на детской горке. Семьдесят четыре колотые раны в живот, грудь и горло. Штаны сняты, ягодицы исполосованы ножом. Половые органы отрезаны и брошены в кусты.

– Боже, - выдохнул Линч.

– Некоторые назвали бы это слишком крутым наказанием для парня, который искал себе однополого партнера.

– Вы уверены, что несчастный был "голубым"?

– Скорее да, чем нет, несмотря на то, что убитый был женат, имел детей.

– Как вам удалось это установить? Ведь парень мертв?

– Кто-то из отдела по борьбе с убийствами выяснил это, - ответил Эдельсон.
– Картина преступления показалась знакомой. Похожий почерк.Со Дня благодарения это уже четвертое аналогичное убийство, но раньше никто не замечал между ними никакой связи. Потом один детектив из отдела по борьбе с проституцией обратил внимание, что второй жертвой был мужчина-проститутка, стоящий на учете.

– "Голубыми" были все четверо?