Блудное Солнце

Рош кивнула, осмысливая полученную информацию.

– Что еще?

– Почти ничего. Он хотел побольше узнать о принципах работы капсулы. Я понял, что на ней находилось довольна много оборудования, совсем не обязательного для подобных устройств.

– Что, например?

– Системы биологической обратной связи, так мне кажется, хотя я не уверен. – Кейн покачал головой. – Я ничего не помню о том, что было до того, как я попал в капсулу.

Если со мной вообще что-то происходило.

Рош нахмурилась: – Что ты имеешь в виду?

– Ничего. – По его губам скользнула короткая улыбка. – Иногда мне кажется, будто я родился прямо в капсуле.

– Если так, то ты быстро повзрослел; умеешь разговаривать, думать и двигаться.

Причем делаешь это как настоящий мастер, – добавила про себя Рош. Она видела мощный потенциал, который скрывался за спокойной манерой поведения Кейна: постоянно настороже, в любой момент готов к действию – и в то же время абсолютно расслаблен. То, как он вел себя на Третьей палубе, произвело на Рош большое впечатление. Армию таких солдат, как Кейн, очень трудно остановить.

– Может быть, ты профессиональный солдат?

– Возможно, – ответил он с некоторым сомнением.

Стон заставил обоих повернуться. Рош инстинктивно потянулась к пистолету, но потом увидела, что пожилой эканди зашевелился в своем кресле. Он ещё не полностью пришел в сознание, и Рош с одобрением отметила, что Кейн плотно застегнул ремни – именно так поступила бы она сама. И все же она держала оружие наготове. Если суринка является похитительницей, кто знает, кем может оказаться эканди – суринка называла его Веден, вспомнила Рош.

Веден потряс головой и открыл глаза. Быстро оглядев внутреннее помещение посадочного модуля, повернулся к Рош и Кейну: – Где?..

В его высоком голосе слышался слабый, но весьма определенный акцент. Глаза с большими зрачками удивленно смотрели на Рош и Кейна. Рош обратила внимание на диковинную матовую пленку, характерную для глаз людей из касты эканди.

– Где я нахожусь?

– На посадочном модуле, – ответила Рош, – который направляется к миру Сиакка.

– «Полночь»?

Не дожидаясь ответа, он повернулся к лежащей без сознания суринке, пристегнутой к креслу рядом с ним.

– Майи? – Веден потянулся к ней, но понял, что привязан к креслу. – Что вы с ней сделали?

Рош с интересом наблюдала за тревогой, появившейся на лице эканди.

– С ней все будет в порядке.

– Вы знаете, что она похитительница?

Рош кивнула.

Веден покачал головой: – Не могу себе представить, как вы сумели пройти мимо нее.

И я тоже, призналась себе Рош, но вслух сказала: – Вы помните, что мы застали вас врасплох на Третьей палубе?

– Я помню, как вы в меня выстрелили. – Глаза эканди сузились. – Это я хорошо помню.

– Вы первым начали в нас стрелять, – напомнил ему Кейн.

– А что мне ещё оставалось делать? Корабль должен был взорваться.

– Как вы узнали? – Держась за ручку кресла, Рош подалась вперед. – И как вам удалось выбраться из своих камер?

– Майи... – он немного помолчал, глядя на суринку, – подслушивала разговоры охранников, когда нас атаковали дато.

Она заставила одного из охранников открыть камеру и выпустить нас. Людьми гораздо легче управлять, когда они начинают паниковать, поэтому нападение на «Полночь» оказалось нам на руку. – Он попробовал высвободиться из ремней. – После этого нам оставалось лишь добраться до посадочного модуля. Я всю жизнь работал пилотом посадочных модулей; у меня не возникло бы никаких проблем.

Казалось, он хотел что-то добавить, но передумал и замолчал.

Как-то уж слишком просто у вас все получилось, – с сомнением сказала Рош. – Если вы могли выбраться из камеры, почему не сделали этого раньше? Ведь Майи могла и раньше взять под контроль охранников – когда мы находились в других системах. Почему вы дожидались прибытия в мир Сиакка?

– Не ваше дело.

Его подернутые пленкой глаза долго смотрели на Рош, потом он отвернулся и взглянул на Кейна: – А кто он такой?

Кейн встретил враждебный взгляд Ведена широкой усмешкой, свет от панели управления модулем отражался в его спокойных глазах.

– А вот это не ваше дело, – заявил Кейн.

Взгляд Ведена вернулся к Рош.

– Он агент Армады, работающий под прикрытием – на Разведку СОИ, не так ли? Я не видел его на корабле.

Рош проигнорировала вопрос Ведена. Тот продолжал: – Уж не знаю, кто ваш приятель на самом деле, но двигается он, как проклятый джарапин с Пребиса-12.

– Морган, – прозвучал в сознании Рош голос Ящика.

– Да, Ящик? – Рядом с эканди она перешла на мысленную речь.

– В базе данных «Полуночи» имеется эканди по имени Макил Веден.

– В чем он обвиняется ?

– В нарушении закона и должностном преступлении. Очевидно, он умудрился сильно насолить какому-то представителю Коммерческой артели, учитывая, что он на них работал. Смертный приговор заменен высылкой в колонию.

– Что-нибудь говорится о суринке?

– Заговор. Те же обвинения.

– Спасибо, Ящик.

Рош вновь повернулась к Ведену и принялась его разглядывать: – Так что же вы натворили? Мошенничество или вооруженное ограбление?

Его глаза округлились.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– О нарушении закона. Неужели вы настолько глупы, что осмелились выступить против Коммерческой артели?

– Как скажете, коммандер.

Он небрежно покачал головой, словно хотел отбросить все её обвинения. Если Ведена и удивило то, что Рош знает его историю, он этого никак не показал. Лишь в его кривой улыбке проскользнуло почти неуловимое презрение.

– Кто я такой, чтобы ставить под сомнение слова офицера Армады?

Секунд тридцать они смотрели друг другу в глаза, прежде чем Веден отвернулся, и улыбка исчезла с его лица.

– Во всяком случае, – со вздохом заметил он, закрывая глаза и откидываясь на спинку кресла, – мы живы. Все остальное сейчас не имеет значения.

– Для вас – может быть, – пробормотала Рош. – А вот для меня существенно то, что я должна провести с вами по меньшей мере пять часов.

Она не сводила глаз с эканди, дожидаясь ответной реакции, но тот сохранял невозмутимость, С типичной для своей касты дерзостью он решил прекратить разговор. Веден полностью отсек себя от внешнего мира, и Рош знала, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. Может быть, подумала она, ситуация изменится, когда суринка придет в сознание.