Блуждающие огни

— Вот именно. Но зима заставит их выйти из леса.

— Элиашевич! Ты мне о зиме и не говори. Надо покончить с этой падалью как можно скорее, любыми средствами. Сколько из-за них пролилось крови. Матери Влодарского помогли?

— Сделали все, что только можно было, но ведь она потеряла самого дорогого для нее на свете человека — сына.

— Да… Что же касается пособников банды, то идея твоя хорошая. Я ее полностью одобряю. А сумеешь ли собственными силами перекрыть весь район?

— Трудно будет, но попытаюсь.

В пятницу в Ляске был базарный день. Со всей округи стекались на ярмарку люди. В Ляске испокон веков торговали скотом и ремесленными товарами, в особенности сапожными и гончарными изделиями. Вся округа покупала в Ляске обувь, двойные, соединенные ручкой, глиняные горшки — носить обед в поле, маслобойки, молочники.

В пятницу утром в отделение госбезопасности явился какой-то крестьянин и настойчиво добивался встречи с Элиашевичем. Тот по привычке приказал впустить его. Мужику было лет под сорок, крепкого телосложения, в куртке с барашковым воротником, в бриджах и сапогах. Он остановился у порога, снял фуражку и, переминаясь с ноги на ногу, теребил ее в руках. Элиашевич заканчивал что-то писать и, не вставая из-за стола, жестом указал крестьянину на стул:

— Одну минутку, я сейчас закончу.

— Ничего, подожду, — ответил крестьянин, подошел к столу, положил перед самым носом Элиашевича пистолет и только после этого сел.

Элиашевич побледнел от неожиданности. Однако быстро взял себя в руки и, словно ради любопытства, протянул руку к пистолету. Оружие было в хорошем состоянии, очевидно за ним ухаживали.

— А другого оружия у вас нет?

— Нет, пан товарищ.

— Ну, так что вы мне хотите сказать?

— Моя кличка Бартош. Я от Рейтара и пришел сюда к вам, чтобы сдаться в плен.

Элиашевич, не веря своим ушам, заерзал на стуле.

— От Рейтара? А из какой группы?

— В последнее время я был у Коршуна, но несколько дней назад мне приказали перейти к Угрюмому. С ним и ходил.

— Где сейчас эти группы?

— Угрюмый то тут, то там, но в основном держится Рудского леса, а Коршун, значит, и в Соколовском повяте и в Оструве бывает. А если точно, то не знаю.

— Вы что же, убежали? Когда, как?

— Убегать-то не убегал — от них никто убежать не может, они бы сразу расстреляли или повесили, как Ворона. Но коль уж я очутился в городе, вот и пришел, раз уж такой случай представился.

Мужик говорил медленно, растягивая слова, что выдавало жителя Восточной Польши.

— Что за случай привел вас в Ляск? На базар приехали?

— Ну, вроде бы на базар, а на самом деле, честно говоря, приехал, чтобы застрелить вас, пан товарищ. Такой я получил приказ. Вы ведь Элиашевичем зоветесь?

— А откуда вы меня знаете?

— Я вас совсем не знаю, но сразу же узнал по тому, как мне вас описали. У них есть ваша фотография.

— У кого это у них?

— Ну, значит, у капрала Зубра и Ястреба.

— А где они сейчас?

— На базаре, должно быть, или по городу бродят.

Из рассказа Бартоша следовало, что указанная троица во главе с Зубром получила от Угрюмого приказ отправиться в Ляск, чтобы, воспользовавшись базарным днем и большим наплывом людей, разузнать, где находится отделение госбезопасности и где живет Элиашевич, а вечером подкараулить его и убить. Никто из них не был уроженцем этих мест, и их вряд ли кто мог опознать. Помочь им в этом должен был член местной конспиративной сети — сапожник, с которым им надо было связаться на базаре. После покушения, в случае необходимости, он должен был также обеспечить им безопасное укрытие. У них были надежные документы. До города добрались без приключений. Как и было условлено, им удалось выйти на связь с сапожником. Затем тот показал им здание отделения госбезопасности, проводил до квартиры, где жила мать Элиашевича. Они вернулись на базар, там было многолюдно, а потому безопаснее. Зубр приказал Бартошу еще раз пройтись к зданию отделения и запомнить оттуда дорогу до дома Элиашевича, а Ястребу изучить подходы к его дому. Они договорились встретиться на базарной площади, у весов, где взвешивали скот перед продажей. Там всегда толпился народ.

— Ну так вот, шел я и думал: нет, Бартош, или сейчас, или никогда. Сам я, значит, не здешний. Семья выехала на Запад, под Вроцлав. Дай, думаю, попробую, может, и выйду живым из этой кабалы, ну вот я и пришел, значит, чтобы добровольно сдаться.

Мужик явно опасался за свою судьбу, но внимательный взгляд и хитрый блеск его глаз выдавали его — он понимал все выгоды для себя данной ситуации. Элиашевич тем временем взвешивал, каким образом лучше взять бандитов, если этот Бартош говорит правду, а не заманивает в какую-нибудь западню. Решение надо принимать немедленно. Но во всем здании кроме Элиашевича и еще двух-трех сотрудников в данный момент находилось только отделение охраны, которое нельзя было привлекать к этой операции. Выпустить Бартоша и приказать ему заманить их вечером в ловушку? Это было бы самое правильное решение, но можно ли ему верить? Нет. А вдруг они заметили, как он сюда входил, заподозрят, что он их выдал? Впрочем, всего не предусмотришь. Нет, рисковать нельзя. Надо попытаться взять их сейчас же.

Бартоша охватил неподдельный страх, когда Элиашевич потребовал от него, чтобы тот показал ему тех бандитов, с кем пришел. В конце концов удалось его уговорить. Они решили, что Бартош подойдет к поджидавшим его в условленном месте бандитам и заговорит с ними. Если они там, то Бартош должен вынуть носовой платок и высморкаться. Если их не окажется на месте, то ему велено было ждать, пока они не явятся.

Оставив Бартоша в приемной, Элиашевич вызвал двух сотрудников отделения, вкратце объяснил им суть дела и их задачу. Они должны были, не спуская с Бартоша глаз, незаметно следовать за ним. Появление поблизости шофера Олиевича будет сигналом к началу действий. Элиашевич остановится неподалеку и в случае чего подстрахует их. Газик с несколькими одетыми в форму сотрудниками будет ждать в укромном месте поблизости, и, если начнется стрельба, они подключатся к операции.

Бартоша отвезли на машине и высадили на одной из улочек. Как и договорились, за ним наблюдали двое сотрудников органов госбезопасности. Элиашевич, распорядившись, где укрыться и как действовать остальным, быстро вскочил в машину и приказал Олиевичу кружным путем подъехать к базару. Здесь он вышел и смешался с бурлившей, шумной ярмарочной толпой. Одного взгляда в сторону весов было достаточно, чтобы убедиться, что Бартош не лгал. Он стоял у каменной пристройки для весов и разговаривал с двумя мужчинами. Как было условлено, Бартош несколько раз громко высморкался в платок. По нарисованному Бартошем словесному портрету Элиашевич понял, что коренастый блондин — это Зубр, а тот, что повыше, чернявый, — Ястреб. Около весов толпились продавцы и покупатели, многочисленные зеваки. Элиашевич подал знак Олиевичу, и тот начал проталкиваться через толпу в сторону находившихся в условленном месте сотрудников госбезопасности. Капитан подвинулся поближе к весам, и таким образом сотрудники отделения взяли бандитов в кольцо. Элиашевич видел, как те подняли руки. Подошел Олиевич, чтобы изъять у бандитов оружие. В этот момент Зубр внезапно ударил его головой в живот, сбил с ног одного из сотрудников и нырнул в толпу. Ястреб тоже хотел было броситься наутек, но Олиевич уже держал его железной хваткой. Только Бартош стоял спокойно с поднятыми вверх руками. Элиашевич бросился за мелькавшим в толпе Зубром. На базаре началась паника. Люди давили друг друга, переворачивали лотки. Это было на руку Зубру, тем более что Элиашевич не мог стрелять. Убегавший выскользнул из толпы и не оглядываясь бросился в сторону реки к старой мельнице. Элиашевич гнался за ним по пятам.

— Стой!

Тот на миг обернулся и выстрелил. Пуля ударила в брусчатку. Элиашевич тоже выстрелил, но промахнулся. Зубр успел нырнуть за угол мельницы. Элиашевич, мгновенно оценив обстановку, бросился в сторону и спрятался за деревом. Он рассчитал верно. Тут же из-за угла вдоль стены пролетели одна за другой две пули. Элиашевич видел только высунувшееся плечо и часть головы Зубра. Он тщательно прицелился и выстрелил. Тот снова скрылся. Послышались гулкие шаги. Бандит убегал. Элиашевич подбежал к углу мельницы и выстрелил наугад. Зубр бежал по деревянному настилу, на который выгружают обычно мешки с зерном.

— Стой!

Тот, полуобернувшись, снова выстрелил. На этот раз попал. Элиашевич почувствовал удар в левое плечо, и пальцы его руки онемели. Он опустился на колено и выстрелил. Зубр замер, словно наткнувшись на невидимую преграду, а затем покатился кувырком с настила, и Элиашевич потерял его из виду. Вероятно, бандит спрятался под лестницей. Подбежали Олиевич с двумя сотрудниками. Элиашевич велел им укрыться за стеной. Зубр, как дикий зверь, оказался в ловушке. Элиашевич крикнул:

— Вылезай, Зубр! Ты окружен, у тебя нет никаких шансов!