Боди-Арт

– Какого чертa ты творишь? – спросила Кэнди.

– Не волнуйся, - ответил он.
– Ты по-прежнему звезда шоу.

– Мы не можем вписывать в это дерьмо парочку детей.

– Ну, парня - да. Bряд ли что-то с ним получится, он выглядит пугливым. Но эта девчонка, Джессика - прям спелая слива, и я собираюсь ее сорвать.

– Эти двое даже не снимались в обычном порно. Да они с криками убегут, если ты им в руки плеть вложишь, как вложил мне до этого. Думаешь, кто-то из них начнет себя ласкать при виде, когда кому-то ногу отрезают?

– Кэнди, милая, ты слишком забегаешь вперед. Позволь объяснить.

Он присел и жестом указал, чтобы она последовала его примеру.

– Знаешь, ведь эти видео, типа "Девчонки сходят с ума", которые сейчас срывают банк...? – спросил он.

– Да. Это мусор.

– Настоящий мусор, но неплохо продается. Они даже не трахаются, просто обычные девчонки раздеваются до гола. Но дорогуша, именно из-за этого они так хорошо и продаются. Людям нравится наблюдать, как милая, маленькая девчонка-соседка превращается в поехавшего на сексе демона ебли.

– То есть тебе нужны новички?

– Не просто новички, нет. Мы не собираемся просто снимать сиськи. Я хочу снять, как эти дети погружаются в наш мир, на камеру, с твоей помощью.

– Чего?

– Ты будешь их направляющей звездой, их дворецким в мир удовольствия и боли. Ты только представь: Кэнди Харт, легенда порно, берет двух новичков и знакомит их с самым сумасшедшим сексом, который у них когда либо был, и далее медленно, шаг за шагом, ведет их к самым темным оврагам человеческой непристойности. Так мы превратим просто хороший фильм, в великий фильм.

Она дала этой мысли подержаться в ее сознании какое-то время, представляя его виденье, но она по-прежнему нервничала от самой идеи того, что им придется просветить двух подростков, с которыми они только что познакомились, в их темные тайны.

– Ты можешь мне обещать, что они не пострадают? – наконец спросила она.

* * *

Кэнди осталась наедине с Джессикой в логове. Рутгер же направился к Тоби в гостиную, понимая, что как раз Тоби придется больше убеждать. Рутгер, конечно, попросил ее соблазнить Тоби, но она настояла на том, чтобы она осталась с девушкой. Она сказала, что это единственное условие, на котором она будет продолжать с этой затеей.

Джессика на самом деле была красавицей, и она, плюс ко всему, была натуральной рыжей. На этом рынке такие были востребованы. Она напоминала Кэнди о тех рыженьких в "Злобных девчонках". Лицо у нее было просто роскошное, и эти искрящиеся глаза, за которыми очень сложно было рассмотреть зверя. Во многом она напоминала Кэнди себя в молодости. Может именно поэтому она хотела с ней поговорить.

– Я просто хочу, чтобы ты понимала, во что вступаешь, - сказала она.

– Думаю понимаю.

– Правда?

– Эй, этот парень, хочет мне заплатить за то, что я выгляжу красиво, занимаюсь сексом с тем, с кем выберу, и в ходе этого становлюсь звездой. Все что я должна сказать: Скажите, где мне расписаться?

– Все не так просто. Большинство девушек так и не добираются до настоящей славы. Дженн Джеймсон^[16] не так много в этом мире, особенно на фоне безымянного большинства. Большинство девушек держаться около двух лет в порно, и максимум семь, если становятся профессиональными актрисами.

– Ладно, но я ничего не теряю.

– Поверь мне, теряешь. Как только ты в этом поучаствуешь, назад дороги не будет.

Кэнди положила руки на плечи девушке.

– Это клеймо, XXX, навсегда, - сказала она.

12.

Большая часть тела Кэрри была испорчена улучшениями. Ее груди, несмотря на размер, не доставляли Гарольду удовольствия. Ее когда-то приятное лицо, сейчас превратилось в кошмар, наполненный коллагеном, а за ушами были отметины швов.

Боже, ох уж эти вещи, которые женщины творят со своими телами.

Большая ее часть была невосстановима, но одна часть ее тела ни капельки не изменилась, и так уж вышло, что эта часть была самой ценной.

Он пристально рассматривал ее влагалище с помощью увеличительного стекла на предмет каких либо изъянов. Оно было чистым. Там не было следов герпеса, либо генитальных бородавок – что его удивило, так как он знал, что она трахалась с чернокожими, которые, по его убеждениям, были самыми большими хранилищами грязи. В ее лобковых волосах не водилось клещей, а вагинальные губы не потемнели, из-за чего не выглядели, как кусок мяса, который оставили на воздухе. Ее влагалище напоминало цветок фуксии, который распустился под теплым весенним солнцем. Клитор был подобен жемчужине, возлежащей на крайней плоти, а вход был идеально круглой формы и так и манил, приглашая войти. Он возжелал снова ее растянуть от возбуждения. Он всегда восхищался способностью половых губ расширяться на двести процентов, когда были возбуждены.

Кэрри была прекрасным образцом, и она хранила огромную сентиментальную ценность, также как и нежные руки Симоны. Это было первое влагалище, которое его приняло. Оно распахнулось для него и приняло его мужское достоинство в свой теплый, тесный тоннель. Влагалище было великолепным, очень красивым и очень особенным.

Скальпель в его руках был холоден.

Влагалище: по-латыни означает ножны, хранитель меча.

Он уже собирался произвести первый надрез, как раздался дверной звонок. Звук проникал даже в подвал, Мод сейчас была дома – в их старом родительском доме, который они делили – так что, он прикрыл Кэрри и отложил скальпель на поднос, напротив ножниц и совка.

Самое время ему появиться. Он говорил, что появиться в районе девяти, а сейчас почти десять. Можно было подумать, что это он должен мне денег, а не что-то другое.

Гарольд поднялся на лифте и открыл входную дверь. За ней стоял мексиканец с озлобленным взглядом. Это был его обычный вид. Он всегда выглядел так, будто вот-вот ударит, как гремучая змея.

– Вечер добрый, Хавьер.

В ответ он лишь кивнул.

– Ну, входи, - продолжил Гарольд.
– Пока тебя никто не увидел.

Хавьер вошел и огляделся. Ему, видимо, всегда было интересны погребальные дома. Единственное, что Гарольду импонировало в Хавьере, это то, что мужчина не испытывал дискомфорта среди трупов. Он не возражал против того, чтобы они обсуждали свои дела в подвале, куда они направились прямо сейчас, на случай, если Мод что-нибудь забыла и решит вернуться. Они спускались вниз на лифте и молчание между ними было вязким и всепоглощающим. Хавьер до сих пор не проронил и слова.

Когда они достигли его убежища, Гарольд достал деньги из сейфа и протянул их Хавьеру, тот в свою очередь внимательно их пересчитал. Затем убрал их в сумку на поясе и передал Гарольду маленький пакетик с порошком. Гарольда уже начинал донимать зуд, но он сопротивлялся желанию почесаться в носу. Он воспринимал проявление таких действий на публике, как что-то, что свойственно низшим слоям. Но зуд был очень сильным, почти таким же сильным, как когда он однажды нюхнул героина.