Боди-Арт

Чаевые водителю она оставила просто оставив след от губной помады на салфетке. Он отнес ее багаж к воротам, где по другую сторону их ждал другой мужчина. Водитель откланялся, не забыв признаться ей в любви. Ворота открылись и к ней подошел коренастый мужчина, который появился из тени деревьев кизила.

– Добрый вечер миссис Харт, – у него был мексиканский акцент.

– Здравствуйте.

Он наклонился за ее сумками; она же успела разглядеть, что его руки забиты татуировками, которые безуспешно старались скрыть шрамы. Он закинул сумки в багажник гольф-карта и подал ей руку, чтобы она села в карт.

– Меня зовут Хавьер, - сказал он.
– Приветствую вас на ранчо Малоунов.

– Прошло так много времени.

Она изумилась линии кустов, которая выстроилась в проезде. Каждый из кустов был выстрижен в форме пениса, либо груди, либо попки. Пока они ехали, свет, включающийся от движения, начал загораться один за одним, освещая заросли гениталий.

– Мистер Малоун очень рад тому, что вы вернулись миссис Харт.

Издалека гигантский дом выглядел восхитительно на фоне темного ночного неба. Он был расположен в центре ранчо, вдалеке от конюшен, где Рутгер держал своих лошадей. Его огромные колонны и дверной проход, в форме арки, придавали дому внушительный вид. Когда они до него добрались, Хавьер снова взял ее за руку в очень благородной манере, а затем отнес ее сумки, продолжая сопровождать ее к ступенькам на входе. Кэнди обратила внимание на то, что по обеим сторонам дверного прохода стояли изумительные статуи сладострастных женщин. Они позвонили в звонок, и Хавьер провел ее в прихожую, которая открывала вид на гостиную, где стоял Рутгер, улыбаясь безупречной, блестящей улыбкой.

– Кэнди! – начал он. – Иди суда, куколка. Дай мне на тебя посмотреть.

Она приблизилась, также пытаясь его поближе разглядеть. Он выглядел подтянуто, даже несмотря на то, что ему было около шестидесяти лет. У него по-прежнему были усы, но они поседели, как и большинство волос его шевелюры. На нем был надет красный спортивный костюм и не было обуви.

– Малыш! – Рутгер прокрутил ее. – Будь я проклят, ты ничего не растеряла! – добавил он. Он схватил ее за задницу обеими руками. – Жопа, как фаршированная индейка на день Благодарения, только вдвое сочнее.

– Ты тоже неплохо выглядишь, - ответила она.
– Очень подтянуто.

– Ну, понимаешь... Индустрия молодит. Входи, входи.

Ее каблуки поцокали по деревянному полу. Она вспомнила, когда этот пол был покрыт мохнатым ковром. Тут она делала все сцены с девочками, катаясь в лоске меха. Она не могла вспомнить, что это был за фильм. Со стен сейчас были сняты деревянные панели, и всюду в рамках висели постеры старых фильмов Рутгера. В некоторых из них снималась и Кэнди, когда она была моложе и подтянутее.

Они поднялись в верхнюю часть комнаты, где находился бар, полностью завешанный зеркалами. Из-за чего (и без того не маленький) дом выглядел еще больше. В ходе их обмена любезностями, Хавьер проскользнул за стойку и уже приготовил Рутгеру коктейль.

– Как насчет "Oргазма"? – oбратился к ней Рутгер.
– Почти так же хорош, как и настоящий. Амаретто, Калуa и Бейлис.

Она вздохнула в искушении.

– Нет, спасибо.

– Может что-нибудь еще? "Лонг Айленд"? "Голубую лагуну"? Хавьер готовит сногсшибательного "Kровавого ацтека".

Она не хотела возвращаться к своей болезненной истории со своей алкогольной зависимостью и к тому, когда Дэвид бросил ее и она, наконец, обратилась к программе по излечению от алкоголизма. Также она не хотела рассказывать Рутгеру, что ее ловили за вождение в состоянии алкогольного опьянения и про годы реабилитации прежде, чем она смогла вернуть себе права, все эти тяжбы и адвокаты, которые едва чем помогали, и эти унизительные встречи с прокурорами в ходе редких перерывов между заседаниями. В последствии она провела несколько месяцев просто нe просыхая, иногда с откатами, затем снова в завязке, прежде чем она смогла бросить.

– Мне и так неплохо, - просто сказала она.

Хавьер поставил для нее бутылку минералки на стойку.

– Ну ладно, - проговорил Рутгер.

Они взяли свои напитки и проследовали к итальянским диванам. Пума (кот Рутгера) запрыгнул к нему на колени. Рутгер пробежался рукой по его меху.

– Видел тебя недавно в "Слишком горяча для училки - 7", - начал он, - ты была неподражаема.

– Это была просто подработка, ничего особенного.

– Да, но ты была особенной в ней. Соблазняя всех этих школьников. Я обратил внимание, что ты по-прежнему можешь с заглотом с лучшими из них. Они многое упустили, отказавшись от близких кадров твоего фирменного вращения языком.

– Продюсеры были любителями.

– Без сомнения.

Он сделал глубокий глоток из стакана, затем слизал остатки напитка со своих усов.

– Любители проcто загубили весь бизнес, не находишь?

– Боюсь, что так.

– Они просто делают однообразную, устаревшую чушь. Ни толики оригинальности. Не то, что мы. Мы, блядь, были первооткрывателями, буквально. Когда мы сделали "Звездные Пёзды: Империя наносит на кукан" - мы изменили правила игры, малыш.

– Тогда это было искусство.

– Вот именно. Отличное порно, это не просто стимуляция, ты можешь получить ee в любом стрип-клубе. Качественный фильм для взрослых - это про мелодию плоти, боди-арт, искусство тела. Тогда были декорации, которые погружали тебя в действие. Не то, что сейчас. Актеры едва знакомятся прежде чем достают дрочила. Нет характеров, нет химии. Люди забыли, что мозг самая чувствительная эрогенная зона.

– Мне всегда нравилась та сцена в "Hочах в стиле буги".

– Отличный фильм.

– Да, та сцена, где продюсеры пытаются уговорить Берта Рейнольдса снимать на видео, а не кинопленку. Обожаю, когда он говорит им: "Я делаю кино. Вот поэтому я никогда не буду снимать на видео. Если это выглядит как дерьмо, пахнет как дерьмо, то, вероятно, это дерьмо".

– Отлично сказано! Хотел бы и я сказать, что по-прежнему снимаю на кинопленку. На самом деле, хотел бы. Но мы все-таки используем высококачественные видео-камеры – даже лучше чем зеркалки, которые слишком быстро размывают изображение, чтобы снимать отличное порно. Хотел бы я, чтобы кинопленка по-прежнему была стандартом. Берт Рейнольдс свою фишку рубил. Именно поэтому он - чертова легенда. Как и ты, Кэнди, малышка.

Она не могла не покраснеть.

– Ну, не знаю.

– Да ладно тебе, не надо мне этой смиренной хераборы. Ты настолько большая звезда, что с тобой сравниться может только ебучее солнце. Ты была главной звездой моих лучших фильмов: "Путешествие в центр очка", "Возращение сосущей головы", "Жесткое Pождество Кэнди". Тебе не просто так дали те награды. Черт, да тебе Оскар надо было дать.

– Перестань, ты меня смущаешь.

Они засмеялись и между ними возникла неловкая пауза.

– Так, - прервала паузу она.
– Не хочешь рассказать мне об этом новом проекте?

– Со временем. Для начала, хочу с тобой пообщаться. Если я понимаю своих актеров, мне легче придумать для них роль. Хочу, чтобы все было органично.

– Да, я помню. Что бы ты хотел знать?

– Блядь, понятия не имею. Да, что угодно. Расскажи, чем ты занималась все эти годы? Дети есть? Собака? Хомячок?