Боевой клич
Шрифт:
— Возможно, ты и прав, — задумчиво ответил Мэрион. — Но строки не идут у меня из головы:
Моряк из морей вернулся домой
Охотник с гор вернулся домой.
Он там, куда шел давно.
Словно о нас написано, верно?
— Похоже, — согласился Дэнни, мысленно повторяя слова. — Помню, как Милтон говорил мне о спокойствии души... или совести? За два года много передумаешь всякого, а вопрос остается. Зачем мы здесь?
— Кто знает, Дэнни. Любой на этом корабле ответит тебе по-разному.
— Но мы должны знать это. Иначе получается, что нас
— Это не так, Дэнни. Посмотришь, когда-нибудь нас еще начнут попрекать и говорить, что все это было зря. А ведь это неправда. Ничего не было зря. Разве Милтон, Левин, Ски, Берни и другие погибли зря? Нам еще станут говорить, что мы попадем в ад за убийство людей. Не верь. Если бы нам суждено было попасть туда, мы бы уже давно поджаривались там. Это война. Никто не смеет сказать, что мои друзья погибли зря. И я никому не позволю так говорить.
Дэнни задумчиво кивнул.
— Пошли спать, Мэрион. Завтра тяжелый день.
Глава 3
Тишину корабля разорвал сигнал побудки. Я сонно взглянул на часы. Было два часа ночи.
— С добрым утром, — простонал с койки Элкью. — Хорошо, что дали выспаться.
— Включите свет!
Я завязывал ботинки, прислушиваясь к грохоту морских орудий. Четвертый день военные корабли вели артподготовку.
— Похоже, шестнадцатидюймовки.
— Надеюсь, они попадут еще во что-нибудь, кроме пальм.
— Спокойно, братва, дайте только испанцу Джо ступить на берег. Надеюсь, бабы здесь такие же ласковые, как на Тараве. Мэрион! Дружище, ты держись за меня и все будет о'кей.
Судно чуть подрагивало от залпов военных кораблей, в которые время от времени вплетался низкий басовитый гул.
— Тяжелые бомбардировщики.
В репродукторе интеркома что-то щелкнуло.
— Внимание! Всем на завтрак!
— Братва, а я вам рассказывал, как зоопарке питон сожрал свинью? — спросил Элкью, но его прервал вой пикирующих бомбардировщиков.
— Значит, и нам скоро идти.
Я посмотрел на часы.
— Да, пожалуй что так.
Элкью прошелся по кубрику, похлопывая каждого по плечу и отпуская шутки, но я видел, как побледнело его лицо.
— Мак, меня сейчас вырвет, — прошептал Энди, сидевший рядом со мной на койке.
— Ничего, пройдет. Слышал, Пэт скоро родит ребенка?
— Господи, а я и забыл. Братва! Я скоро буду папой!
— Чтоб я сдох!
— А я и не знал, Энди, что ты способен на это.
— Кто свистел, что после малярии мы все станем стерильными?
— Тогда в Веллингтоне родит не только Пэт. Может, и я уже отец семейства.
Взрывы тяжелых бомб сотрясали судно.
— В чем дело, Мэрион? Ты что?
— Я... вспомнил Ски...
— Ану прекрати, слышишь?!
— Внимание! Десант на палубу! Живо!
— Вот заразы! Продержали в трюме четыре часа, а теперь еще и подгоняют.
Мы поднялись на палубу и увидели наш остров. Сайпан! [18] Как раненый зверь, лежал он в туманном рассвете,
окутанный дымом, зализывая огненными языками взрывов свои раны, словно ожидая случая вцепиться в своих мучителей.18
Один из Марианских островов.
Мимо нашего судна к берегу, вздымая волны, пронесся эсминец, ведя огонь из пятидюймовых орудий.
Мэрион, уходивший в десант чуть раньше нас, чтобы наладить связь на КП, вдруг подбежал ко мне.
— Повидай за меня Рэчел, — сказал он.
Я молча уставился на него и, видит Бог, не знаю, почему, ответил:
— Хорошо, Мэрион.
Может, потому, что на лице Мэриона было такое же странное выражение, что и у Ски на Гвадалканале, когда он пошел в разведку вместо Форрестера.
Японцы засели на горе Топочу, откуда Красный пляж-один виднелся, как на ладони. Вода стала красной от крови и кипела от взрывов и пулевых гейзеров. Снаряды и пули взрывали песок, и казалось, что тем, кто дойдет до берега, просто некуда будет ступить...
Мэрион, согнувшись над «уоки-токи», укрывшись в воронке, пытался связаться с третьей ротой.
— Третий, третий, говорит КП. Как идет продвижение к исходному рубежу плацдарма? Прием.
Нарастающий вой — и рядом с оглушительным грохотом разорвался снаряд.
— КП, КП, говорит третий. Плохо слышу вас. Повторите. Прием... КП, вы слышите меня? Прием...
— Эй, Мэрион, ты что, заснул?
Мэрион, которого взрывной волной отбросило в сторону и швырнуло на песок, чуть приподнял голову и недоумевающе посмотрел на полуоторванную левую ногу, державшуюся только на клочках мышц.
Испанец Джо залег в десятке метров от Ходкисса. Несколько раз ему казалось, что сквозь грохот взрывов он слышит чей-то полный боли голос, зовущий его. Джо приподнялся было из укрытия, но рядом взорвался еще один снаряд. Гомес снова залег.
— Джо, Джо, это я, Мэрион...
— Третий первому. Третий первому. Нам нужны санитары. Прием.
Огонь все усиливался и сливался в сплошной грохот.
— Джо! Помоги мне... Господи... помоги...
Испанец, вжимаясь в камни, пытался понять, где лежит Мэрион.
— Первый третьему. Первый третьему. Нет связи со вторым. Прием.
— О Господи... я умираю... Джо!.. Джо...
Дивито подогнал «джип» с радиостанцией к кустарнику, где располагался узел связи.
— Мак! Я смотаюсь на берег и помогу вывезти раненых.
— Давай.
— Мак! — Это голос Дэнни. — Радиостанция вышла из строя! Куда подевался Джо с запчастями?!
— А я откуда знаю?!
— Мак! — Это уже с радиоузла. — Нет связи с линейными ротами!
— Посылайте связных в роты! Бэрри!
— Здесь, Мак, — тут же откликнулся командир телефонистов.
— У нас нет связи с полком. Нужно проложить к ним телефонный кабель.
— Да ты что, Мак! Они же в миле от нас! И весь берег простреливается японцами...