Бог войны

Аннет. Так вы, значит, все больше по Африке?

Вероника. Да, этот регион меня чрезвычайно интересует.

Аннет. А еще дети у вас есть?

Вероника. Да, у Брюно есть девятилетняя сестра Камилла. Которая очень зла на своего папу за то, что он сегодня ночью выбросил хомяка.

Аннет. Хомяка? Серьезно?!

Мишель. Да. Дело в том, что он страшно шуршал. Весь день спал, а ночью начинал возиться и не давал спать Брюно. Откровенно говоря, я давно мечтал избавиться от этого хомяка, а тут Брюно, ну после того, что произошло, стал нервничать, и я сказал себе: вот. Взял хомяка и вынес на улицу. Я знаю, что они любят прятаться во всяких норках, ну я не знаю… канавках, щелках, канализации. И я думал, что он туда юркнет. Но ничего подобного, он так и застыл на мостовой. Его прямо как парализовало. Они же в принципе не домашние животные, но и не дикие, я не знаю вообще, где их привычная среда. Запусти его в лес, он наверно и там места не найдет. Понятия не имею, куда его надо было деть.

Аннет. И вы его оставили на улице?

Вероника. Да. Он его там оставил, а Камилле сказал, что хомяк убежал. Но она не очень поверила.

Ален. И куда же он делся?

Мишель. Не знаю. К утру он исчез.

Вероника. А вы, так сказать, в какой области…

Аннет. Я менеджер по инвестициям.

Вероника. Извините, что я так прямо… но как вы думаете, мог бы ваш Фердинанд извиниться перед Брюно?

Ален. Было бы прекрасно, если бы они поговорили.

Аннет. Он обязан с ним поговорить, Ален. Он должен извиниться и сказать, что сожалеет.

Ален. Да-да, конечно.

Вероника. А он сожалеет?

Аннет. Он понимает, что натворил, но не совсем представляет последствия. Ему всего одиннадцать.

Вероника. Ну, одиннадцать — это все-таки не младенец…

Мишель. Но еще и не взрослый! Слушайте, мы вам так ничего и не предложили. Чаю, кофе, еще пирог оставался, по-моему? Рони, остался пирог? Потрясающий!

Ален. Я бы выпил кофе.

Аннет. Мне просто воды.

Мишель. И мне кофейку, дорогая! (Вероника выходит, пауза). Я всегда говорю, что любая ситуация — это как пластилин, да? Что мы сами вылепим, то и будет.

Аннет. Хм.

Мишель. Вам обязательно надо попробовать пирог. Хороший пирог — это редко кто умеет.

Аннет. Точно, точно.

Ален. А чем вы торгуете?

Мишель. Ну, все для дома. Двери, замки, плинтусы, всякая посуда, знаете, кастрюли, сковородки…

Ален. Золотое дно, а?

Мишель. Да что вы! Когда начинали, очень трудно было. Целый день на ногах. Пока не обежишь полгорода с каталогом, ничего не продашь. Но хоть по крайней мере без этих сезонных колебаний, как у тех, кто продает одежду … Конечно, утятницы в основном берут к Рождеству, а так…

Ален(иронично). Да что вы? Только к Рождеству?

Аннет. Скажите… а вот когда вы увидели, как этот хомяк сидит там, словно парализованный, — почему вы не отнесли его домой?

Мишель. Потому что не мог взять его в руки.

Аннет. Ну, вы же посадили его на асфальт!

Мишель. Нет, я клетку поставил и его как бы вытряхнул. Не могу прикасаться к грызунам.

Вероника возвращается с подносом, на нем напитки и пирог

Вероника. Я не знаю, кто догадался поставить пирог в холодильник. Моника все сует в холодильник, надо ей сказать… Да, так что же вам сказал Фердинанд? Берите сахар.

Ален. Спасибо. А с чем пирог?

Вероника. Яблоки и груши.

Аннет. Серьезно? Яблоки и груши?

Вероника. Уникальный рецепт. (Режет и делит пирог) Промерз насквозь. Позор.

Аннет. Яблоки и груши — это да, но там еще что-то…

Вероника. Нет, только яблоки и груши. Чистая классика. Но там фокус…

Аннет. Какой же?

Вероника. Груши надо резать толще, чем яблоки.

Аннет. Серьезно?!

Вероника. Потому что груши пропекаются быстрей.

Аннет. А, ну конечно!

Мишель. Но она вам еще не сказала главный секрет.

Вероника. Погоди, дай людям распробовать.

Ален. Отлично. Очень вкусно, правда.

Аннет. М-м, вкусно!

Вероника(торжествующе). Пряничная крошка!

Аннет. Изумительно!

Вероника. Если честно, это мама Мишеля меня выучила.

Ален. Пряники… гениально! Ну, по крайней мере из всей этой истории мы хотя бы вынесем новый рецепт пирога.

Вероника. Хорошо бы еще это не стоило двух зубов моему сыну.

Ален. Именно это я и хотел сказать.

Аннет. Странную ты выбрал форму.

Ален. То есть я имею в виду, что… (мобильник жужжит). Извините, это надо… Да, Морис, да. Нет, отвечать мы не будем, это только подольет масла… Ты предупреждал? Ага, ага… А что это за симптомы, ну эти, с координацией? Что, от стандартной дозы? И давно ты об этом знаешь? И все время молчал? А что там с продажами? Вот так, да? Ясно. Ладно. (Прервав разговор и не переставая поглощать пирог, набирает другой номер).

Аннет. Ален, может, ты поговоришь с нами?

Ален. Да, да, секунду! (В трубку). Серж? Они знали о рисках с самого начала. Все два года. Был доклад для служебного пользования, да. А формально ничего, никаких побочных эффектов. Нет, в том-то и дело, ни противопоказаний, ни слова в отчете… Ну, как: снижается мышечный тонус, с равновесием проблемы, со слухом… короче, будешь парень неплохой, только ссышься и глухой. (Смеется вместе с коллегой). Оборот сто пятьдесят миллионов баксов. В общем, только глухая несознанка. Полное отрицалово. Этот идиот хотел воспользоваться правом на ответ. Мы не хотим никакого ответа, категорически! Другое дело, что если это подхватят в других газетах, мы можем типа выпустить заявление, что за две недели до совета директоров слили дезинформацию… Ну, он мне перезвонит. Ладно. (Прячет мобильник). Если честно, я даже не обедал.

Мишель. Угощайтесь, угощайтесь.

Ален. Спасибо. Я неисправим. На чем мы остановились?

Вероника. Что лучше было бы познакомиться по другому поводу.

Ален. Точно, точно. Так пирог пекла ваша мама?

Мишель. Рецепт мамин, да, но Рони пекла сама.

Вероника. Твоя мама не кладет груши.

Мишель. Не кладет, да.

Вероника. Бедная, ей скоро оперироваться.