Богиня мести

— Ты где был? — спросил Фред.

— В аптеке в Порту, — ответил Рогер, и все его широкое, в красных пятнах лицо расплылось в улыбке. — Ты не поверишь, что они здесь продают. Ты такие вещи даже по рецепту в Норвегии не получишь. — Он высыпал содержимое пластикового пакета на столешницу и начал громко читать этикетки:

— Три миллиграмма бензодиазепина. Два миллиграмма флунитразепама. Тьфу ты черт, Фред, а ведь мы говорим «рогипнол».

Фред промолчал.

— Тебе что, плохо? — встревожился Рогер. — Ты хоть поел чего-нибудь?

— Nao. Только кофе выпил у Мохаммеда. Там, кстати, сегодня какой-то подозрительный тип побывал. Расспрашивал Мохаммеда о Льве.

Рогер оторвал взгляд от очередной этикетки:

— О Льве? Как выглядит тот тип?

— Высокий. Светловолосый, голубоглазый. Судя по выговору, вроде бы норвежец.

— Дьявол, ты чего меня так пугаешь, Фред? — Рогер возобновил чтение этикеток.

— Ты это о чем?

— Скажем так: будь он черноволосый, высокий и худой, нам следовало бы делать ноги отсюда, из Дажуды. Да и вообще перемещаться в Восточное полушарие, если на то пошло. На легавого он смахивает?

— А как выглядят легавые?

— Они… ладно, забудь об этом, нефтяник.

— Выпить ему хотелось точно. Уж я-то, во всяком случае, знаю, как алкаши выглядят.

— О'кей. Наверно, приятель Льва. Ну что, поможем ему?

Фред покачал головой:

— Лев говорил, что живет здесь совершенно ин… ин… какое-то латинское слово, в общем, тайно. Мохаммед сделал вид, что никогда о Льве не слыхал. Парень найдет Льва, если Лев захочет.

— Да прикалываюсь я. Кстати, а где Лев обретается? Я его уже несколько недель не видел.

— Последнее, что я слышал… он вроде бы в Норвегию собирался, — сказал Фред и осторожно попытался поднять голову.

— А может, его взяли, когда он банк пытался грабануть? — сказал Рогер и улыбнулся. Но не потому, что желал Льву оказаться в кутузке, просто одна только мысль об ограблении банка всегда вызывала у него улыбку. Сам он три таких дельца провернул и всякий раз испытывал при этом огромное удовольствие. Пусть в первых двух случаях их и накрыла полиция, зато в последний раз он все сделал правильно. Правда, описывая происшедшее, он обычно забывал упомянуть о сопутствовавшей ему удаче: камеры наблюдения какое-то время не работали. Но так или иначе, сорванный куш оказался достаточно велик, чтобы он теперь мог наслаждаться заслуженным отдыхом и даже изредка баловаться опиумом здесь, в Дажуде. Этот небольшой красивый поселок располагался точно к югу от Порту-Сегуру и до недавнего времени оставался главным в южной от Боготы части континента прибежищем объявленных в розыск преступников. Начало этому процессу было положено в семидесятые годы, когда в Дажуду стали стекаться хиппи и прочий люд, который в летнюю пору промышлял в Европе, выступая в роли уличных музыкантов, продавцов кустарных украшений или татуировщиков. Они приносили Дажуде дополнительный доход и, по большому счету, никому не мешали. А посему две бразильские семьи, которые, собственно, контролировали всю экономику поселка, договорились смотреть сквозь пальцы на курение марихуаны на пляже, в кафе, барах, которых становилось все больше и больше, а потом и на улицах, и вообще где угодно.

Правда, одна проблема оставалась. Важным источником доходов для полицейских, получавших, как и везде, мизерную зарплату от государства, служили «штрафы», взимаемые с туристов за курение марихуаны и нарушение иных мало кому известных законов. Поэтому, чтобы обеспечить мирное сосуществование туристов и полиции, упомянутым семьям пришлось позаботиться о создании для полицейских альтернативных источников доходов. Началось с того, что некоего американского социолога и его аргентинского любовника, наладивших производство и сбыт марихуаны в здешних краях, обязали выплачивать полиции комиссионные за обеспечение их безопасности и монополии на бизнес. То есть за то, что их потенциальных конкурентов без долгих выяснений арестовали и под фанфары выдали федеральной полиции. Деньги рекой потекли в карманы тесного кружка местных госслужащих, и все были рады и довольны друг другом, но тут появились трое мексиканцев, предложивших комиссионные побольше. И тогда американца и аргентинца взяли под белы руки и в одно прекрасное воскресное утро тоже под фанфары передали федеральной полиции на площади перед зданием почты. Тем временем эффективная, регулируемая законами рынка система продажи и покупки прав на защиту бизнеса продолжала успешно развиваться, и вскоре Дажуду заполонили находящиеся в розыске преступники со всех концов света, которые в здешних условиях могли обеспечить себе относительно спокойное существование, и притом гораздо дешевле, нежели в Патайе или еще где-нибудь. Однако в восьмидесятые годы эту прекрасную жемчужину с ее почти не тронутой природой, огромными пляжами, багровыми закатами и превосходного качества марихуаной открыли для себя двигатели прогресса туристического бизнеса — любители шататься по планете с рюкзаком за спиной. Они нахлынули в Дажуду в таком количестве и с такими материальными запросами, что контролировавшие местную экономику две семьи призадумались, насколько рентабельно и далее использовать поселок в качестве убежища для преступников всех мастей. Постепенно уютные, полуосвещенные бары стали переоборудовать под пункты проката инвентаря для ныряльщиков, а в кафе, где прежде аборигены на старый лад отплясывали свою ламбаду, начали устраивать «Wild-Wild-Moonparty». [35] А у местной полиции входили в обычай молниеносные облавы в каменных домах, отличавшихся не столь белым цветом, обитателей коих, несмотря на их негодующие протесты, в наручниках доставляли на площадь. Но все равно нарушителям закона было спокойнее обретаться в Дажуде, чем во многих других уголках земли, хотя параноидальный страх преследовал их всех, а не только Рогера.

35

«Дикие-предикие вечеринки при лунном свете» (англ.).

Именно по этой причине в сети общественного питания Дажуды и нашлось место такому человеку, как Мохаммед Али. Вообще-то зарабатывал он на существование в основном потому, что его кафе располагалось в стратегически важном пункте — на площади, где находилась конечная остановка автобуса из Порту-Сегуру. Из-за стойки своей открытой ахвы Мохаммед имел возможность наблюдать за всем, что происходило на выжженной солнцем и выложенной булыжником единственной плазе Дажуды. Когда подъезжал очередной автобус, он прекращал подавать кофе и набивать кальяны бразильским табаком — весьма неважным заменителем m'aasil из его родных краев — и пытался определить, нет ли среди вновь прибывших переодетых полицейских или вымогателей. Если благодаря никогда не подводившему его чутью он распознавал среди приехавших представителей двух вышеозначенных категорий, тут же бил тревогу. С теми, кто ежемесячно выплачивал ему определенную мзду, он заключал своего рода договор об обслуживании и в случае необходимости предупреждал их о появлении нежелательных лиц либо по телефону, либо с помощью маленького быстроногого Паулиньо. Однако Мохаммед был и лично заинтересован в том, чтобы следить за всеми, кто приезжал в Дажуду. С тех пор как он увел Розалиту у мужа и сбежал вместе с ней из Рио, он ни на миг не усомнился в том, чего им следует ожидать, если обманутый супруг прознает, где они живут. Где-нибудь в павелах — трущобах Рио или Сан-Паулу — можно было заказать человека за пару сотен долларов, но даже профессиональный киллер взял бы не больше двух-трех тысяч долларов плюс расходы на проведение операции под названием find and destroy [36] — такая цена сложилась на рынке в последние десять лет. Кроме того, можно еще и скидку получить, если заказываешь двоих.

36

Найти и уничтожить (англ.).

Бывало, что выявленные Мохаммедом вымогатели сразу же направлялись в его ахву. Обычно они для виду заказывали кофе и, сделав несколько глотков, задавали неизбежный вопрос: а-ты-знаешь-где-живет-мой-друг-такой-то-и-такой-то или знаешь-ли-ты-человека-на-этой-фотографии-я-должен-ему-деньги. Мохаммед брал с клиентов дополнительную плату, если, выслушав его стандартный ответ («Два дня назад я видел, как он с большим чемоданом садился на автобус до Порту-Сегуру, senor»), вымогатель на следующем автобусе отправлялся восвояси.

И поэтому, когда высокий светловолосый мужчина в помятом льняном костюме и с забинтованным затылком поставил на стойку дорожную сумку и пакет с игровой приставкой, вытер пот со лба и по-английски заказал кофе, Мохаммед сразу понял, что есть возможность заработать несколько лишних реалов сверх оговоренного гонорара. Но почуял он выгоду не из-за мужчины, а из-за прибывшей вместе с ним женщины. Слово «полиция» у нее словно на лбу было написано.

Харри огляделся. Кроме него, Беате и араба в кофейне находились еще трое. Двое туристов с рюкзаками и еще один «турист», похоже, страдавший тяжким похмельем. Убийственная боль в затылке не утихала. Харри посмотрел на часы. Двадцать часов назад они отбыли из Осло. Звонил Олег, он побил рекорд в тетрисе, и Харри перед вылетом из Хитроу успел купить приставку Namco G-Con 45. Из Ресифе они на винтовом самолете добрались до Порту-Сегуру и, выйдя из аэровокзала, по-видимому за какую-то бешеную по здешним меркам цену, договорились с таксистом, который довез их до порта, откуда они на пароме добрались до пристани на берегу, где располагалась Дажуда, а остаток пути проделали в автобусе, подпрыгивавшем на бесконечных ухабах.

Двадцать четыре часа назад он сидел в комнате для свиданий и пытался объяснить Расколю, почему необходимо передать египтянам еще сорок тысяч крон. Тогда Расколь и рассказал, что ахва Мохаммеда Али находится не в Порту-Сегуру, а в поселке неподалеку. «В Дажуде, — пояснил Расколь и широко улыбнулся, — я знаю двух ребят, которые там живут».

Араб поглядел на Беате, но она отрицательно покачала головой, и он поставил чашку кофе перед Харри. Кофе оказался горьким и крепким.

— Мохаммед, — начал Харри и увидел, что человек за стойкой замер. — You are Muhammed, right? [37]

37

Вас зовут Мохаммед, верно? (англ.)

Араб сглотнул:

— Who's asking? [38]

— A friend. [39] — Харри сунул правую руку во внутренний карман пиджака и по выражению лица собеседника понял, что тот запаниковал. — Младший брат Льва хочет связаться с ним. — Харри вытащил из кармана одну из фотографий, что Беате добыла у Тронна, и положил ее на стойку.

Мохаммед на мгновение прикрыл глаза и, судя по движению его губ, произнес про себя благодарственную молитву.

38

Вы кто? (англ.)

39

Друг (англ.).

На карточке были изображены два парня. Тот, что постарше, одетый в красную стеганую куртку, смеялся и по-товарищески обнимал младшего, который улыбался в объектив фотоаппарата.

— Не знаю, говорил ли тебе Лев, что у него есть младший брат, — сказал Харри, — а зовут его Тронн.

Мохаммед взял карточку и стал внимательно разглядывать ее.

— Хм, — произнес наконец он и почесал в бороде. — Никого из них не встречал. И никогда ни о каком Льве в Дажуде не слыхал. А ведь я знаю почти всех, кто здесь живет.