Богомол

Анин сглотнул и покосился на Грожина. Тот перестал перекладывать сотовый из одной руки в другую и, вытянув шею, смотрел в сердцевину Котлована. Его внимание явно что-то привлекло.

Анин нахмурился. Перед ним лежала гигантская яма, молчаливая, какая-то чужая. С неудовольствием Сергей отметил, что присутствие десятка людей не избавило его от неприятных ощущений, вызываемых этим странным, ускользающим от анализа звуком. Несмотря на крепнущую с каждой минутой жару, еще более сконцентрированную на дне Котлована, спина у него покрылась пупырышками. Кроме этого гула не было слышно уже никаких звуков.

Девушки наверху, Лена и Ольга, замолчали. Пинчук, улюлюкавший вдали, прекратил кричать.

Тишина будто вытекала из центра Котлована, как клейкий сироп, разбавленная гулом.

Анин облизнул пересохшие губы. Грожин посмотрел на него так, как будто тот ему что-то сказал. И снова уставился в сердцевину гигантской лесной впадины.

— Ты что-нибудь слышишь? — не удержался Анин.

Не глядя на него, Грожин пожал плечами.

Анин пожалел, что заговорил об этом. Не обращай внимание ни на какие звуки, сказал он себе.

Однако, легче было сказать, чем сделать. Они сидели с прямыми, как палки, спинами и созерцали чашу Котлована. В гуле была какая-то неровность, словно он сдерживал внутри себя безумие, дребезжащее, клокочущее, но пока еще надежно заключенное. Казалось, в скором времени звук, идущий из глубины, расколет земную породу в месте выхода.

Надо уходить отсюда! Что вы тут делаете?

Анин не сдвинулся с места.

Неожиданно гул исчез. Резко и в то же время плавно и незаметно. Грожин засопел, стал разминать пальцы рук, послышался негромкий хруст суставов, и… гула больше не было. Словно иллюзию разрушил посторонний несущественный звук.

Анин чуть подался вперед, задержал дыхание, прислушиваясь и рассматривая впадину в разных направлениях.

— Сергей!

Анин обернулся. На краю обрыва стоял Олег Сурта. Он хотел что-то сказать, но решил сначала спуститься. Под его ногами стал оседать песок, миниатюрной лавиной скатываясь к воде.

Анин поднялся ему навстречу.

— Фу, черт, — пробормотал Сурта, стерев ладонью пот со лба. — Ну и жара тут. Наверху полегче.

Анин видел Ерашко и девушек, стоявших рядом. Лица задумчивые, усталые, у Ерашко вообще кислый вид.

— Серега, потопали назад, а? — предложил Сурта. — Моя с самого начала тянет меня отсюда.

Анин кивнул.

— Да, можно возвращаться к машинам, — он повернулся к Котловану. — Сейчас все соберутся, и пойдем.

Артем Донской с девушками уже шли назад. Они о чем-то беседовали. Анжела Маверик сопровождала разговор энергичными жестами рук. Пинчука и Лепетнева видно не было.

— Может мы потихоньку пойдем? — сказал Сурта. — И Ленка с нами. Вы нас догоните.

— А Ераха?

— Он хочет подсохнуть. Говорит, еще минут десять. Оля ноет и ноет. Если что, они с Ленкой займутся шашлыками, я начну раскладывать палатки.

Неужели нельзя подождать, подумал Анин.

— Хорошо, — сказал он. — Тропу ты знаешь.

— Да.

— Не сворачивайте. Там видно, где уже ходили люди.

Сурта кивнул и начал подъем. Наверху он обернулся.

— Серега, ружье пусть лежит здесь?

— Да, оставь.

7

Почти минуту Анин смотрел им вслед, пока заросли не скрыли парня и двух девушек полностью.

Грожин по-прежнему сидел у воды.

Вернулись Донской с Надей и Анжелой. Они рассуждали о том, сколько плюсов и минусов в позднем выходе замуж. Донской снисходительно, с легкой полуулыбкой смотрел на девушек. Маверик по-прежнему забавно жестикулировала.

Ерашко прощупал одежду и решил натянуть рубашку, джинсы он оставил на траве.

Наконец к ним присоединился Грожин.

Его появление отвлекло Анжелу Маверик от разговора, и она осмотрелась.

— Где Шура с Пиней? — Спросила девушка.

— Не налазятся никак вокруг этого болота, — пробурчал Грожин.

Анин изучал чашу Котлована, но двух парней не было видно. Он понял, что испытывает легкое беспокойство. Ничего существенного, просто… пора действительно идти назад.

Донской беззлобно произнес:

— Где их носит, этих идиотов?

Анин испытывал желание закричать, чтобы Пинчук и Лепетнев откликнулись, но удержался. Он как будто опасался поднимать шум, опасался, что крик навредит им. Абсурд, конечно, но он поежился.

— Давайте позовем их? — Предложила Маверик.

Не надо, хотел сказать Анин, но промолчал.

— Не мешало бы, — согласился Донской.

— Пиня! — Заорал Грожин. — Давайте назад!

Жуткое эхо.

— Эй! — Добавил Грожин.

Крик метался по Котловану, как что-то живое, запутавшееся в лабиринте.

Ерашко перестал натягивать джинсы и замер, рассматривая впадину.

Где-то раздался ответный, приглушенный расстоянием, крик. Спустя секунду его донесло до них эхо.

— Вот они, — сказала Надя Глусская, вытянув руку.

На противоположной стороне Котлована они заметили Пинчука. Расстояние смазало черты лица, убрало его пухлость, и то, что это Пинчук, они поняли по белой футболке с длинными рукавами. Саша Лепетнев был в серо-голубой рубашке.

Пинчук спустился к заболоченному участку и начал показывать какие-то жесты, дурачиться, но из-за расстояния они ничего не разобрали.

— Эй, мудила! — Закричал Грожин. — Давай вали обратно!

Пинчук издал торжествующий вопль; кажется он бил себя кулаками в грудь.

Над ним, на краю обрыва показался Лепетнев.

Анжела Маверик шагнула вперед, сложив ладони лодочкой.

— Шура, идите сюда! Мы уже уходим!

Лепетнев вскинул руки вверх, давая понять, что понял, и сразу двинулся по краю обрыва. Пинчук еще какое-то время кривлялся, прежде чем пошел за Лепетневым.

— Ну, пухлый и разыгрался, — протянул Ерашко.

Маверик и Донской рассмеялись, Грожин шумно сплюнул, как бы говоря, что Пинчук его утомил.

Те, кто стоял, кроме Анина, уселись на землю — пока Пинчук и Лепетнев придут сюда, пройдет не меньше пятнадцати минут. Донской растянулся на траве во весь рост.

Анин вышагивал туда-сюда, поглядывая на противоположную сторону Котлована. Двое одногруппников исчезли из вида. Для удобства им пришлось удалиться от края обрыва и, конечно, их скрывали деревья и кустарник. Время от времени Анин напрягал слух, убеждаясь, что никакого гула нет.