Бостонцы

– Не бойтесь, мисс Таррант, она будет полностью удовлетворена, – сказал Рэнсом со смешком, который, как он видел, она поняла лишь отчасти. От пояснений его избавило возвращение мистера Бюрраджа, который доставил не только стакан воды для Верены, но и гладколицего румяного улыбающегося старого джентльмена в вельветовом жилете и с красиво зачёсанными тонкими седыми волосами, которого он представил Верене. Рэнсом узнал в нём богатого и почтенного человека, известного своей гражданской сознательностью и широкой благотворительной деятельностью. Рэнсом прожил в Нью-Йорке достаточно долго, чтобы понимать, что одобрение этого человека является гарантом успеха, и отвернулся с тихим вздохом, вспомнив, что сам он относится к низшему классу. Он отвернулся, поскольку, как мы знаем, был приучен к тому, что так должен поступать джентльмен, беседовавший с дамой, после того как ей представили нового джентльмена. Однако через минуту, оглянувшись, он увидел, что молодой мистер Бюррадж явно не собирается оставить её наедине с выдающимся филантропом. Он подумал, что ему лучше пойти домой: он не знал, что может случиться на подобной вечеринке после того, как основная часть уже окончена. Однако через некоторое время он отказался от этой идеи, так как подумал, что у него ещё может появиться шанс поговорить с Вереной. В любом случае, он считал, что прежде всего обязан попрощаться с миссис Бюррадж. Ему хотелось знать, где остановилась Верена: он думал о том, чтобы встретиться с ней наедине, а не в столовой полной миллионеров. Он решил, что хозяйка дома может знать это, и если ему удастся побороть свою робость и спросить её, то она скажет ему. Он оглядел столовую, прошёлся по нескольким гостиным, полным людей и, наконец, снова заглянул в музыкальный зал. В нём было всего полдюжины пар, рассредоточенных между рядами опустевших стульев. Там он и увидел миссис Бюррадж, беседующую с Олив Ченселлор, которая, похоже, даже не двинулась со своего места перед сценой, где совсем недавно состоялся триумф Верены. Он настолько не ожидал встретить Олив, что даже опешил на мгновение, но быстро собрался, как подобает уроженцу Миссисипи. Он чувствовал, что Олив увидела его. Она смотрела на него так, будто надеялась, что никогда больше его не увидит. Миссис Бюррадж встала, когда он с поклоном пожелал её доброй ночи, и Олив последовала её примеру.

– Я так рада, что вы пришли. Она удивительная, не так ли? Она может сделать всё, что захочет.

В первый момент он подумал, что пожилая леди испытывает к нему искреннее уважение. После короткого торжествующего молчания он сказал, крайне осторожно:

– Да, мадам, я думаю, мне ещё никогда не доводилось присутствовать на таком выступлении, которое очаровало бы меня настолько же, насколько сегодняшнее.

– Я рада, что вам понравилось. Я не знала, что и придумать, а это было многообещающим мероприятием для меня и для мисс Таррант. Мисс Ченселлор рассказывала мне, как они вместе работают: это действительно прекрасно. Мисс Ченселлор – большой друг и коллега мисс Таррант. Мисс Таррант уверила меня, что ничего не может делать без неё, – после этого объяснения, повернувшись к Олив, миссис Бюррадж проворковала: – Позвольте мне представить вам мистера… представить мистера…

Но она забыла имя бедного Рэнсома, забыла, кто попросил отправить ему приглашение, и, поняв это, он пришёл ей на помощь, объяснив, что он приходится кем-то вроде двоюродного брата мисс Олив, если только она не отреклась от него, и знает, какое впечатляющее партнёрство представляет собой союз этих двух молодых леди.

– Я восхищаюсь вашим предприятием, а значит, и вами тоже, – сказал он с улыбкой своей родственнице.

– Вы восхищаетесь? Признаюсь, я не понимаю вас, – мгновенно отозвалась Олив.

– Что ж, сказать по правде, не только я!

– О да, конечно, я знаю. Именно поэтому… именно поэтому… – и дальнейшая речь миссис Бюррадж, собиравшейся сгладить трения между молодым человеком и её собеседницей также осталась незаконченной. Она хотела сказать, что именно поэтому он пришёл сюда, но вовремя остановила себя, так как это было и без того очевидно. Бэзил Рэнсом видел, что такая женщина как она, вполне способна перенести подобную неловкость и почувствовал к ней ещё большее уважение. Она была живой, свойской, немного нетерпеливой и, если бы она говорила не так быстро, и в ней было больше мягкости, присущей матронам Юга, она напомнила бы ему тот тип женщин, которых он видел в прежние времена, ещё до перемен на его родине – умных, сильных, гостеприимных собственниц, вдов или старых дев, самостоятельно управлявших целыми плантациями.

– Если вы её кузен, то вместо того, чтобы уходить, принесите ей что-нибудь, чтобы она могла поужинать, – продолжила она с неуместным энтузиазмом.

В этот момент Олив внезапно села.

– Я очень благодарна вам, но я никогда не ужинаю. Я останусь в этой комнате – она мне нравится.

– Тогда позвольте мне прислать вам что-нибудь сюда, или позвольте мистеру... вашему кузену остаться с вами.

Олив посмотрела на миссис Бюррадж странным умоляющим взглядом:

– Я очень устала, я хочу отдохнуть. Такие события очень меня утомляют.

–Ах, конечно, я представляю. Что ж, тогда побудьте немного в тишине, а я скоро вернусь к вам, – и, улыбнувшись на прощание Бэзилу Рэнсому, миссис Бюррадж удалилась.

Бэзил задержался немного, хотя видел, что Олив очень хочет избавиться от него.

– Я не побеспокою вас больше, чем потребует ответ на один мой вопрос, – сказал он. – Где вы остановились? Я хотел бы зайти повидать мисс Таррант. Я не говорю, что хотел бы повидать вас, поскольку не думаю, что это доставит вам удовольствие, – он подумал, что мог бы получить их адрес у миссис Луны – он лишь смутно представлял себе, где находится Десятая улица. Однако так как он грубо обошёлся с ней, она наверняка ему откажет. Но внезапно ему пришло в голову просто и открыто спросить об этом саму Олив. Он не мог прийти к Верене так, чтобы она не знала об этом, и она могла быть против. Он не видел ничего особенного в том, что они живут вместе, но ему пришло в голову, что мисс Ченселлор так невзлюбила его, потому что боялась, что он им помешает. И было ясно, что он может помешать. Впрочем, было даже лучше спросить её, чем кого-либо другого. По крайней мере, его вмешательство произойдёт в соответствии с обычаями света.

Олив не обратила внимания на его замечание насчёт того, как она отреагирует на его визит. Но почти тут же спросила, почему он считает необходимым встретиться с мисс Вереной Таррант.

– Вы ведь знаете, что вас недолюбливают, – добавила она тоном, в котором звучала такая мольба, что он не стал пытаться доказывать, что это не так.

Я не знаю, тронуло ли это Бэзила, но он сказал, насколько мог примирительно:

– Я хотел бы поблагодарить её за ту интересную информацию, которую узнал от неё сегодня.

– Если вы считаете проявлением благодарности то, что вы придёте посмеяться над ней, то она совершенно беззащитна перед вами. Думаю, вам приятно будет узнать это.

– Дорогая мисс Ченселлор, разве не вы её защита – целая батарея ружей! – воскликнул Рэнсом.

– Но ведь она не принадлежит мне! – воскликнула в ответ Олив, вскакивая на ноги. Она огляделась, как будто он слишком сильно надавил на неё, и задыхаясь, как загнанное животное.

– Ваша защита заключается в том, что у вас иммунитет от нападения. Возможно, если вы не хотите сказать мне, где вы остановились, вы будете так добры и попросите саму мисс Таррант сделать это? Она ведь может прислать мне свою карточку с адресом?

– Мы живём на Западе Десятой улицы, – сказала Олив и назвала номер. – Разумеется, вы вольны прийти, если хотите.

– О, конечно же, волен! Почему бы и нет? Но я крайне признателен вам за информацию. Я попрошу её прогуляться со мной, так что вы нас даже не увидите, – и он отвернулся от неё, чувствуя, что это просто невыносимо – эта её манера заставлять его чувствовать, что он не прав. Если женщины собирались именно так добиваться своих прав, то у них в руках огромная сила!

Коринна — лирическая поэтесса Древней Греции, жившая около V века до н. э. Также Коринна – героиня романа Жермены де Сталь «Коринна, или Италия» (1807), дочь английского лорда и итальянки, уроженки Рима. После смерти родителей переезжает в Рим и покоряет итальянцев своими талантами, в особенности умением импровизировать стихи на заданную тему.

Глава 29

На следующий день миссис Луна оказалась ранней пташкой, и её сестра не могла понять, чем она обязана высочайшему визиту в одиннадцать утра. Впрочем, причина очень скоро открылась, когда Аделина поинтересовалась, не она ли обеспечила Бэзилу Рэнсому приглашение к миссис Бюррадж.

– Я? С какой стати мне это делать? – спросила Олив, почувствовав укол понимания, что его пригласила не Аделина, как она полагала.

– Я не знаю – ты же позвала его.

– Аделина Луна, когда такое было? – воскликнула мисс Ченселлор, глядя на сестру убийственным взглядом.

– Только не говори, что ты забыла, как пригласила его к себе полтора года назад!

– Я не звала его – я лишь сказала, что если он окажется там, то может зайти.

– Да, я помню, как это было: он оказался там, и затем оказалось, что ты его ненавидишь и пытаешься от него избавиться.

Мисс Ченселлор, как я уже сказал, поняла, почему Аделина пришла к ней в это время, вместо того, чтобы, как обычно, писать письма, и особенно после того как получила накануне всё необходимое ей внимание. Она пришла за тем, чтобы выместить своё дурное настроение, которое, как Олив знала по опыту, часто вынуждало её действовать необдуманно. Ей казалось, что Аделина довольно сильно расстроена тем, что ей не удалось связать Бэзила Рэнсома узами брака, хотя она и сама рассчитывала на это, ещё когда эти двое познакомились на её глазах в доме на Чарльз стрит. Тогда миссис Луна, казалось, собиралась взять с него столько, сколько сможет, если это не потребует больших усилий с её стороны. Она спокойно приняла бы его в качестве шурина, поскольку в таком случае вред, который он мог бы принести, был бы довольно ограниченным и предсказуемым. Сейчас осязаемое присутствие в её жизни этого молодого миссисипца могло навредить ей куда больше.