Ботаничка

Они забрали молоко, и пошли в сторону озера. Чем дальше, тем более презентабельный вид приобретала улица. Добротные заборы тянулись теперь непрерывно. По дороге попался медпункт. Анна толкнула дверь. Та оказалась заперта.

— Вы че, заболели? — насторожилась Ксюха.

— Нет, просто захотелось пообщаться с местной интеллигенцией. Думаю, она тоже на озере. Сейчас узнаем.

От крайнего забора вниз уходил коротенький косогор, отороченный у воды полоской песка. Поблизости курчавились подходящие кусты. Анна направилась к ним. Ксюха просто стащила одежду, купальник она надела еще дома.

— Вода теплая, — проорала девчонка, зайдя по колено, прошла еще пару шагов и рыбкой нырнула, уйдя с головой.

Анна попробовала воду зябкой ступней, удивилась такому теплу в середине мая и пошла дальше без всякого страха. Вокруг колючими бликами прыгало солнце. Ксюха вынырнула рядом, обдав фонтаном брызг. Анна засмеялась, смахнула воду и увидела, что это незнакомая девушка.

— Простите, — крикнула незнакомка и ушла в воду, только спина в блестящем купальнике мелькнула.

Ксюха обнаружилась чуть дальше и тоже не одна, рядом из воды выглядывала голова. Длинные волосы расстилались по воде как накидка.

— Мы на остров, — крикнула Ксюха.

— Нет. Выходим. Нам пора, — решила Анна.

Ближняя девушка вынырнула и попросила:

— Пусть сплавают. Моя подруга боится одна.

— Я тоже боюсь, — засмеялась Анна. — Ксюша! На берег!

Купальщицы рядом уже не было. Под ногами через пару махов оказался плотный песок, А Ксюха все плескалась. Анна выбралась из воды, ушла в кусты и переоделась, а когда вернулась, помощница стояла с тупым выражением, которое означало крайнюю степень недовольства.

— Я же только туда и обратно, — отозвалась она, когда Анна спросила, в чем дело.

— Это далеко. Нам пора возвращаться. После обеда принесут образцы.

— У человека должен быть выходной! — заорала Ксюха.

— Ты же подписывала контракт. На время командировки выходные отменяются.

— А по-людски? По-людски вы не можете? Я же только один день прошу!

Анна подошла, положила руку на плечо все в мелких пупырышках холода. Ксюха подняла пустые, ничего не видящие глаза, в которых вдруг появилась мысль.

— Ой, а мы что, купались?

— Ты разве не помнишь?

— Помню, как подошла к воде… мне же обед готовить!

И быстро начала натягивать джинсы прямо на мокрый купальник.

* * *

А на следующий день у нее поднялась температура. Небольшое личико осунулась. Ксения стонала, но периодически порывалась встать — ей же убирать, стирать. Анна укладывала ее обратно в постель, давала жаропонижающее, поила морсом, наболтанным из варенья. К вечеру температура немного спала. Ксюха уснула. А утром все повторилось. Анна поняла, что не справляется. Напоив девочку чаем, она побежала в деревню.

Какие там страхи, какие несоответствия! Заборы, заборы, заборы, колодец. Оторопевшие тетки, как одна, повернули головы — мелькнули и пропали. Только подбежав к медпункту, Анна попыталась сообразить, какой сегодня день. Если воскресенье, придется искать доктора по месту жительства. Если та опять же не уехала куда-нибудь. Да хоть в район. В какой район? С ума сошла. Тут же… что?

Анна остановилась перед дверью с красным крестом, аккуратно постучала и потянула ручку. Дверь оказалась не заперта.

— Здравствуйте.

За столом обычного беленького кабинета сидела женщина в медицинском халате и смотрела в микроскоп.

— Я вас вчера ждала, — подняла она очень спокойное породистое лицо.

— Почему? — оторопела Анна.

— Купаться в нашем озере, да еще в компании с этими категорически не рекомендуется.

— Почему? Кто такие «эти»? Я тоже…

— У вас на пальце очень интересное колечко. Вам можно купаться хоть в озере с русалками, хоть в болоте с мавками, хоть в навьем омуте. Вас не тронут.

Анна тупо уставилась на собственную руку. Какие русалки и болота? Они тут с ума все посходили?

— Тут все сумасшедшие? — тихо спросила она у флегматичной докторши.

— Не переживайте так, скоро привыкните. Что с девчонкой?

— Температура.

Даша перечислила все, что давала Ксении. Доктор кивала на каждое слово, дослушала, открыла тумбочку и достала пучок сухой сизоватой травы с мелкими закрученными листиками, отделила пару былинок, взяла чистый лист бумаги и аккуратно завернула.

— На стакан кипятка. Пусть постоит на лунном свету до утра. Сегодня как раз полнолуние. Повезло вашей помощнице. Утром будете давать по чайной ложке каждый час, может и пронесет.

— В каком смысле?

— В прямом — жива останется.

— Я не стану давать ей вашу отраву! Это профанация. Девочка в тяжелом состоянии, а вы…

— А я знаю, как ей помочь. Вы же вообще ничего не знаете, и знать не хотите. По сторонам-то посмотрите хотя бы. Вы, что не догадываетесь, куда попали?

— Нет, — тихо отозвалась Анна, опускаясь на стул для посетителей.

Лицо доктора ей вдруг показалось очень старым. Вокруг сухих синюшных губ залегли морщины. Темно серые глаза смотрели мимо. Она как будто решала что-то про себя.

— Вы заметили, что тут никто не здоровается? — спросила врач после длинной паузы.

— Да.

— Никогда не знаешь, кто перед тобой: человек или кто-то из Этих.

— Из каких?! — взвилась Анна.

— Не кричите. Называть их не стоит, тут же явятся. Ничего они вам не сделают, да только лишний раз встречаться с ними ни к чему. Некоторые из них могут принять вид обычного человека. Поздороваешься с таким, а он потянет за слово, как за ниточку и утащить твое здоровье. На солнце они слабеют, могут прилепиться только при тактильном контакте. Зато ночью они тут полные хозяева. По ночам жилище покидать не рекомендуется. Больше ничего сказать не могу. Мне жить позволяют, пока я молчу. А вас просто жаль.

Назад Анна бежала, шарахаясь от каждой тени. У колодца никого не оказалось. За памятным заборчиком из жердей кто-то копошился. Анна прибавила шагу, вспомнив, как к ней потянулась девочка.

Кто такие «Эти»? Доктор в изоляции досиделась до шизофрении, и Анна туда же? Сумасшедшие стараются затянуть в свой круг как можно больше народу, чтобы заразить собственной паранойей. Паранойя заразна не хуже туберкулеза. Следует остановиться, оглядеться, а не лететь будто на пожар. Мокрое от пота платье уже прилипло к бокам. Неловко, если встретится кто-нибудь по дороге. Что о ней подумают?