Бой за рингом

Русские и наркотики? Да возможно ли такое?

Возможно, и это зафиксировано в протоколе судебного заседания. Виктор Добротвор был приговорен к 500 канадских долларов штрафа за ввоз "в количествах, превышающих личную необходимость, наркотических лекарственных средств".

Увы, канадские власти не довели дело до конца и не выявили того или тех, кому были предназначены тысячи ампул с наркотиками!

Однако это прискорбное происшествие с русским чемпионом напрашивается на вопрос: а что делают русские в Америке - эти бесчисленные команды борцов, боксеров, легкоатлетов, фигуристов, что буквально ежегодно наводняют нашу страну? Только соревнуются?

Нам остается лишь задать риторический вопрос, который после всего случившегося не покажется таким уж риторическим: не напали ли мы на русский след героина и гашиша, все еще в широких масштабах поступающего к нам в Штаты?

Е.Р."

– Премерзкая заметка, что ни слово - то ложь, но подтасовано ловко, обыватель не заметит, проглотит...

– А в головке этого обывателя, и без того запуганного предстоящим нашествием русских танков, втемяшется мысль: так вот откуда наркотики! Серж покачал головой.

– Ты уверен, что это работа Рубцова?

– Могу даже назвать номер компьютерного счета отправленного Рубцову гонорара...

– Не нужно. Я верю тебе, Серж. Нет, стервятники в этом мире не исчезают с восходом солнца, - сказал я скорее для себя, чем для Сержа, но Казанкини понял мои слова как сигнал к действию и полез в свою объемистую сумку из черной, изрядно потертой кожи.

– Это цветики. У меня есть кое-что куда поинтереснее и труднее для разгадки. Во всяком случае мне без твоих комментариев не разобраться. Ты же не станешь таить от меня ничего, что узнаешь?
– снова с опаской спросил Серж.

Я невольно усмехнулся: Серж оставался репортером - даже в такой ситуации он не забывал о своих профессиональных интересах.

– Обещаю.

– Не думай, мне не сразу удалось заняться твоим делом, - начал Серж издалека.
– Париж просто с ума сошел из-за этой бронзовой дамы, подаренной нами Америке. Ну, ты слышал, что статую Свободы при входе в Нью-Йоркскую гавань реставрируют и многие ее части будут заменены. Американцы до чертиков обожают сувениры с разных там исторических объектов, и потому вокруг нескольких десятков тонн металлолома развернулось настоящее сражение. Кто будет ими владеть, то есть, кто будет продавать и наживаться? В Париже какому-то болвану из МИД пришла в голову сумасшедшая мысль: подарок подарком, но распродавать будем вместе. О ля-ля! Чтоб больше не отвлекаться, скажу, что твой друг не терял времени даром. Мне посчастливилось откопать кое-какие документики в их архивах, теперь дело значительно осложнится, и никто не возьмется ответить сейчас, кто же будет торговать жалкими останками бронзовой дамы...

Серж сделал передышку для двух жадных глотков виски.

Но вот свободное время я уделил тебе и только тебе!
– выпалил он с явной гордостью.
– Встречался с людьми, умеющими держать язык за зубами, но готовыми помочь, не бесплатно, понятное дело, тому, кому доверяют. Нет, нет, это мои заботы, потому что, добывая информацию для тебя, я не упустил случая расширить и углубить собственные познания о мафии...

– Ты так долго ходишь вокруг да около, Серж... Не набиваешь ли ты цену своим разысканиям?
– я подколол Сержа, мне не терпелось узнать, что привез Казанкини, и сравнить с тем, что поведал мне Джон Микитюк, когда мы сидели в его автомобиле в конце Мейн-стрит, у поворота и Зеркальному озеру два дня тому. Естественно, что по той же причине я не торопился рассказывать об этом французу.

– О ля-ля, легче удивить рок-музыкой глухого, чем тебя!
– Серж не скрывал огорчения от того, что его "психологическая подготовка" не дала ожидаемых результатов.
– Итак, парень по имени Джон Микитюк, 25 лет, лидер в своей весовой категории в ВФБ. Один из претендентов на звание абсолютного чемпиона - его начнут разыгрывать весной будущего года среди профессионалов всех трех официальных боксерских организаций. Покровители наследники Гамбино, давно прикарманившие бокс. "Семья", как ты догадываешься, не ограничивает свою деятельность спортом, но ведет серьезные дела и в порнобизнесе, проституции, гостиничном хозяйстве, игральных автоматах и - в наркотиках. Последнее, как мне видится, по доходам находится на первом месте.

– Какое это имеет отношение к делу Добротвора?

– Французы говорят: первый хлеб в печи - подгоревший. Не спеши! Так вот. Некоторое время назад на "семью" вышли агенты УБН - управления по борьбе с наркотиками, и запахло паленым. Были добыты неопровержимые доказательства ввоза этого товара из "золотого треугольника". Главарям "семьи" грозились отвалить пожизненное заключение. И вдруг - впрочем, в Америке, подобным никого не удивишь - они не только оказались на свободе, но с них вообще было снято обвинение. Казалось, все шито-крыто. Да встревожились другие "семьи", ибо они вполне резонно заподозрили сговор с властями в обмен на свободу. Возник вопрос: за чей счет "семья" Гамбино вышла сухой из воды? Служба дознания, должен тебя заверить, поставлена у них не хуже, чем в ФБР. Было доподлинно установлено, что "семья" Гамбино согласилась произвести, как бы это точнее сказать, переориентацию путей доставки товара. В дело замешано ЦРУ; как я понял, мафиози вступили в сложную игру, цели и конечный результат которой не знает никто. Как я ни бился, ответа на свой вопрос не получил. Мне по-дружески посоветовали держать язык за зубами и поскорее позабыть о том, что удалось раскопать...

– Или я болван, или ты говоришь невнятно, но до сих пор не понимаю, какое это имеет отношение к спорту, к Виктору Добротвору в частности?

– О боже!
– Серж закатил глаза к небу и молитвенно сложил короткие ручки на животе, всем своим видом выказывая монашескую покорность и долготерпение.
– Нет, более нетерпеливых людей, чем русские, мне встречать не приходилось. Ты можешь наконец дать Сержу рассказать все по порядку, без спешки!
– вскричал Казанкини, враз утратив свою "святость".

– Ну-ну, Серж, - примирительно сказал я.
– Прости. Я весь обратился в слух...

– Ни за что ручаться не берусь, но у меня складывается впечатление, что затевается какая-то сложная многоходовая провокация против вашей страны, - выпалил Серж Казанкини и сам испугался собственных слов непритворно, пытливо и с беспокойством во взгляде окинул комнату, точно опасаясь увидеть подслушивающую аппаратуру.

– Полноте, мистер Казанкини, вам повсюду чудятся враги, - с укоризной произнес я, но сказал это скорее чтобы успокоить Сержа. Я уже кое-что познал в Америке и не дал бы голову на отсечение, что наш разговор не прослушивается.

– Если б только чудились, - тяжело вздохнул Серж.
– Досье на мафию и наркотики, которое я сделал для тебя, - это копии с некоторых моих документов, кое-что подбросили... за определенную мзду, естественно, парни из УБН, неплохое подтверждение правомерности моих опасений, - сказал Казанкини и вытащил из черной сумки небольшую тонкую пластмассовую папочку с несколькими листками бумаги.
– Вот, бери... Там, кстати, и ксерокопия счета за статью Рубцова, и две банковских квитанции на получение денег от некого Робинсона Джоном Микитюком... Деньги от Робинсона - это от мафии. Теперь твоя очередь просветить меня...

– С просвещением пока не очень, - не моргнув глазом, соврал я, потому что многое из принесенного Сержем входило в противоречие с тем, что выложил мне лично Микитюк. Хотя Казанкини и подтвердил то, в чем без обиняков признался сам Джон...

– Вас скорее всего удивит мое появление в Лейк-Плэсиде. Хорошо, если только удивит, - глядя мне прямо в глаза, сказал Джон Микитюк, когда я очутился на сидении рядом с ним. На этом вступительная речь закончилась, Джон включил передачу, и приземистый, точно распластанный над землей спортивный "Форд-фиеста" рванул с места в карьер. Хорошо еще, что Мейн-стрит была пустынна.