Бойня

С тоской посмотрев на слегка потрескивающий в побелевших от напряжения пальцах бакелитовый корпус, Колючка покачал головой. Что сделано, то сделано. В конце концов, теперь он точно знает, что Бойня падет. Неожиданно один из контейнеров дрогнул, и будто взорвался изнутри. Выскочившая из него тварь, походя, снеся толстые сваренные из железнодорожных рельс прутья внутренней клетки, глухо взрыкнув, покрутилась на месте, подняла две из четырех, гипертрофированно огромных рук, взбрыкнула несуразно маленькими задними лапками, и к чему-то принюхавшись, уставилась на мегатрак. Терн сглотнул кислую слюну. Лишь бы у стрелков не сдали нервы, лишь бы… Громко фыркнув, тварь развернулась в сторону города, втянув воздух вывернутыми ноздрями, недовольно заревев, тряхнула заросшей густым длинным волосом головой и пригнувшись, бросилась в сторону города. Черт, черт, черт. Толстая броня грузовика была способна выдержать прямое попадание из танковой пушки, но пробившийся через слои металла керамики и полимерных прослоек рык заставил Колючку чувствовать себя голым. Безоружным. Волосы на затылке лидера рейдеров встали дыбом. Руки задрожали. С шипением пропуская воздух сквозь стиснутые зубы, Колючка наблюдал, как из других контейнеров выбираются остальные твари. Боевые звери редко повторялись. Почему так, было загадкой, но факт оставался фактом. В определенный момент боец, принявший слишком много коктейля, начинал стремительно изменяться. У него могли вырасти дополнительная пара рук или ног. Могла появиться акулья пасть, а тело и конечности — прорасти костяными шипами и косами. Мог даже нарасти хитиновый панцирь. Заводчики — ухаживающие за зверьми высоколобые пердуны — говорили что-то про филогенез, про то, что на определенном этапе коктейль пробуждает спящие участки ДНК. Терн всегда считал это глупостью. Никакое, даже самое глобальное вмешательство в геном не может превратить человека в ЭТО. Слова старого Тэлмы про то, что боевые звери — это те, кто получил благословение древних Богов, всегда казались ему хоть и несколько фантастичными, зато намного более верными. Великий Зверь щедр. И одновременно безразличен. Он дает благословения не глядя, поэтому и звери такие разные… Глядя, как через остатки контейнера безжалостно давя последние уцелевшие скрепы переползает гигантское — со средний грузовик сегментированное тело — то ли рака, то ли скорпиона с гротескно напоминающей человеческое лицо мордой, Тёрн вздохнул. Майя. Когда-то давно, почти в другой жизни он знал эту женщину. Как жадная до чужой крови безжалостная и одновременно удивительно красивая баба могла стать такой? Какая разница… Боги, демоны, радиация, генетика. Какая, ко всем чертям, разница, если всё, что надо знать об этих чудовищах, умещается в одном слове. Смерть. Боевые звери — это смерть. Быстрая, неотвратимая, безжалостная и очень, очень плохая.

Последние два монстра были чем-то похожи. Тяжелые, обросшие в равной степени шерстью и чешуей туловища, с нависающими над могучими шеями жировыми горбами, мощные выгнутые назад лапы. Несоразмерно вытянутые передние конечности, заканчивающиеся с одинаковой легкостью вспарывающими сталь и живую плоть почти полуметровыми когтями. Когда-то это были брат и сестра. Близнецы. Неудивительно, что они остались похожими. Поглядев вслед с невероятной скоростью удаляющемуся в сторону города огромному раку, твари почти синхронно фыркнули и прыгнули. Терн выругался. Один из боевых зверей, судя по тому, что он успел заметить, Сайла, прозванная в свое время «Кровавой сестренкой» будто бы ненароком задела по пути пулеметное гнездо мегатрака, превратив оружие, бронеколпак и сидящего в нем стрелка в равномерное месиво из осколков металла и костей. Сайла всегда была немного капризной. И своенравной. Одна из немногих, ставшая зверем не по собственному желанию, а в наказание… Коротко глянув, как уже добравшийся до стен Моркер, четырехрукий обезьяноподобный гигант, не утруждая себя прыжками или чем-то подобным даже не замедлившись, пробивает в метровой железобетонной плите сквозную дыру, Колючка прикрыл глаза.

— Храни нас, Великий зверь, — прошептал он чуть слышно. — Пусть ошейники сработают, как надо…

****

Наблюдательная площадка арены обладала двумя неоспоримыми преимуществами. Во-первых, расположенное в самой высокой точке цирка помещение являлось самой высокой точкой города, что само собой подразумевало прекрасный обзор. Во-вторых, Финк не любил экономить на комфорте. Поэтому на занимающем добрую половину комнаты столе нашлось место не только для карт и рации, но и для нескольких бутылок с охлажденным вином и десятку тарелок с закусками, а тихо шелестящая над головами система кондиционирования снижала температуру воздуха до вполне приемлемой для существования.

— Наконец-то, — кивнул толстяк, стоя у огромного панорамного окна и повернувшись к нервно пощелкивающему жвалами Зэду, несколько натянуто улыбнулся.

— По-моему, пора праздновать, не так ли, друзья? — Вопреки сказанному лицо толстяка совершенно не выражало радости. Бледное, измученное, какое-то обвисшее, несмотря на царящую в помещении прохладу, оно было покрыто мелкими капельками пота.

— Ты слишком оптимистичен, — фыркнул развалившийся за столом Мрак и, плеснув себе на дно бокала немного густого, ярко-алого вина, сделал осторожный глоток. Зверей ещё надо поймать…

— Поймать? — Диковато улыбнувшись, Джебедайя Финк всплеснул пухлыми руками, и нервно одернув полы жалобно затрещавшего на спине сюртука, развернувшись к бородачу, ткнул в его сторону толстым, как разваренная сарделька пальцем. — А вот это — твоя забота, Мрак.

— Поэтому я и говорю, что праздновать рано, — потянувшись всем телом, громила покосился на застывших около входной двери, словно изваяния, близнецов, прищурив один глаз, плеснул себе ещё немного. — Никому ещё не удавалось взять зверя живьем, а то, что ты задумал… Хотя… Если дело выгорит…

— Если дело выгорит, мы станем королями, — криво усмехнулся Финк. — Все мы. И именно поэтому твой «совет директоров» отправил сюда тебя. — Снова повернувшись к окну, устроитель боев горестно поджал губы. — Я пошел на определенные жертвы, Мрак, — прошептал он чуть слышно, — так что, будь добр, сделай так, чтобы это было не напрасно.

Город горел, горел от подножья и рыночных кварталов до самой вершины холма. Было даже слегка удивительно, что в Бойне нашлось столько пищи для огня. Устроитель боев всегда считал себя ценителем красоты, думал, что с удовольствием бы потратил пару минут, смотря, как очищающий огонь стирает плесень и накипь, отсекает всё лишнее, очищая и закаляя его детище, распечатал бы бутылку самого лучшего вина, чтобы подобно древнему императору великой империи насладиться действительно завораживающим зрелищем пылающего города. Он даже велел притащить сюда эти чертовы закуски. Но к собственному изумлению, при виде творящегося внизу у него испортился аппетит. Слишком много смертей. Слишком много крови на улицах… Он не раз видел кровь. Пролил ее достаточно, и своей, и чужой, но это… Это оказалось слишком… Может… Может, не стоило всё это затевать… Может, стоило ограничиться тем, что есть… В конце концов, армия из серокожих наверняка мало чем уступает армии из боевых зверей Стайников. Вооружить их тяжелыми пулеметами, сконструировать приличную защиту. Болт в свое время даже предлагал адаптировать для мутантов механизированную броню…

Но он решил пойти другим путем. Более эффективным, более, на его взгляд, простым. И гораздо более дешевым. Пошел на поводу у Эвенко. Ну да, зверям не нужны ни дорогое снаряжение, ни организация «досуга», достаточно крепких клеток и морфия… Финк с хрустом сжал кулак. Чертов Эвенко. Где его носит? Они должны были вернуться ещё сутки назад. И Ликана погибла. Как же не вовремя. Ведь, вместе с операторшей пропала огромная сложная сеть глаз и ушей, раскиданная этой хитрой и расчетливой бабой по всему городу. Вот именно, хитрой и расчетливой. Ликана четко осознавала, что обладание некоторой информацией бывает вредно для здоровья, поэтому никогда и никому не сдавала свои контакты, ловко, даже можно сказать, изящно отсекая все поползновения к этому, как со стороны устроителя боев, так и со стороны Мрака. Ха, тупой вояка Мрак, похоже, даже не понимал, что Ликана с каждым днем отдаляется от Операторов все дальше и дальше, что эта вредная сука почти уже превратилась в независимого подрядчика, вольного стрелка с огромным оперативным опытом и возможностями, стала неким подобием теневого брокера, торгующего самой разной информацией…

Брокер. Черт. Этот урод, всё время на шаг впереди. Ставит палки в колеса. Только благодаря Ликане он мог предугадать и пресечь большую часть его пакостей. А теперь… А теперь она мертва. И он слеп. Вынужден действовать по наитию, а сейчас это недопустимо. Просто-напросто недопустимо. Словно в подтверждение мыслей толстяка землю ощутимо тряхнуло, и одна из высящихся в паре улиц от арены теплиц, окутавшись облаком огня и дыма, засыпала дождем обломков соседствующие с ней кварталы. Финк прикусил губу. Видимо, еще одной огневой точке наемников Аладдина пришел конец. Раздался второй взрыв, и пустырь вокруг мастерской Болта окутался пылью. Финк вздохнул, жалко, конечно, карлика, коротышка ему нравился. Действительно нравился, было в этом смешном человечке что-то такое, какая-то червоточинка… Джебедайя был готов поспорить, что будь он знаком с недомерком, чуть поближе, то у них нашлось бы много общего, но… великие дела требуют больших жертв. Потеря мастерской коротышки и самого механика относились к числу тяжелых, но допустимых утрат. Как бы ни был гениален маленький уродец, большую часть правды он не знал. А учитывая свое почти постоянное беспробудное пьянство, и знать не хотел. Просто делал, что говорили. Быстро и качественно, а потом снова уходил в запой. Финка это полностью устраивало. Но недавно Болт начал задавать вопросы. Лишние вопросы. Перестал работать внизу, стал пить ещё больше, срывать сроки, и его пришлось отстранить от проекта. А чертов приезд татуированной бабы окончательно спутал все карты.

Грёбаная девка с первой секунды ему не понравилась. Ни она, ни её безносая сучка-любовница. И почему он не приказал их просто убить? Из-за коротышки? Ну да, как же. Глупо искать отговорки и оправдания. А тем более, врать самому себе. Он просто ошибся. Накрутил себя, начал, как писали в одной мудрой книге, преумножать сущности и ошибся. Сначала посчитал её наблюдателем от новых друзей, потом — шпионкой Легионеров, а когда понял, что это не так, попытался ее нанять… Финк чуть заметно усмехнулся. Не стоит себя обманывать. Он ее не убил, потому что чертова девка была квинтэссенцией того, что он потерял ещё в молодости. Она была настоящим воплощением радиоактивных ветров пустошей. Свободы. Той свободы, от которой он отказался. И ему просто захотелось ее обломать. Не убить, а именно обломать. Отнять эту свободу. Потому что простая смерть этой бабы не принесла бы ему ни грамма удовольствия. А теперь Эвенко пропал. Пропустил два плановых сеанса связи… Да нет, глупости. Глядя, как в сторону мастерской валом валит плотная толпа мутантов, Финк брезгливо поморщился. На случай, если девка взбрыкнет, у него есть Зеро и Ставро. Охотник за головами, как услышал, что они вместе в поход идут, чуть в штаны от радости не напрудил. Даже к Айоро, говорят, ходил, спрашивал, можно ли набить чучело из человеческой кожи. И сколько это будет стоить…

— Мне это не нравится, — неожиданно прошелестел Зэд, отвернувшись от окна, сфокусировал на Финке глаза-камеры. — Наши… Новые друзья… Они опаздывают… Мы, конечно, ожидали, что Брокер спрячет мутантов, устроит диверсии, но масштабы слишком велики… Люди Мэла, — просеменив в дальний угол комнаты, — киборг ткнул манипулятором в сторону горящей рыночной площади, — вынуждены отступить, даже, несмотря на ополчение. Дроны довольно эффективны. Но через полчаса тебе придется отводить большую их часть на подзарядку. Если к этому времени мы не стреножим зверей, нас додавят.

— Глупости, — отмахнулся от киборга Мрак. — Когда боевые звери спущены с поводка, Стайники тоже прячутся. Это их последняя атака. Сейчас мои ребята высчитывают местоположение ультразвуковых приманок и «слепые зоны». Приманки мы обезвредим. А «безопасные зоны», — Мрак усмехнулся. — Говорят, звери не любит напалм… — Громила, широко улыбнувшись, огладил заплетенную в косу бороду, одарил киборга презрительным взглядом. — Что до наших… друзей. Они не придут, Финк. Им не до нас. Они очень заняты. Знакомятся с другими… друзьями.