Братство Конца

– А они?

– А они ломанули назад! Чуть дверь не вынесли. Только я с тех пор на ночь дверь всегда запираю.

– Но сейчас же не ночь…

Эльнорда довольно заулыбалась:

– Просто я услышала, как Бормотун подходит, а с ним еще кто-то. – Тут ее глаза снова расширились, и в них появилось удивление. – А знаешь, твоя походка удивительно напоминает походку Епископа! Я ведь именно для него готовила сюрприз, ну, с этим запором…

– Да? – Я почесал щеку. – Спасибо за комплимент…

– Нет, Серенький, правда, ну прям вылитый шарк Епископа. Он еще как будто левую ногу приволакивает!..

– Ладно, – махнул я рукой. – Значит, договорились, ты ведешь себя скромненько и ждешь моего сигнала.

Она энергично кивнула:

– Привет Душегубу передай. Скажи, что я о нем все время помню!

И клянусь вам всем для меня святым, нахальная девчонка покраснела.

Я улыбнулся и поднялся со стула.

Дверь оказалась запертой, но на мой короткий стук тут же распахнулась. За дверью стоял Бормотун. И Бормотун был в полном порядке – ни разбитого носа, ни рассеченных губ на его физиономии не наблюдалось. Наблюдалась широкая, довольная улыбка. «Успели, значит, подлечить…» – подумал я про себя.

Монах помахал ручищей Эльнорде и, прикрыв дверь, запер ее. Затем он повернулся ко мне и спросил:

– К зверюге-то мохнатому пойдешь?

– Душегуб, чтоб ты знал, не зверюга и не мохнатый, а мой хороший товарищ и член нашего Братства. А если ты будешь его обзывать, я ему на тебя настучу, и он тебя обидит.

Монах явно испугался, но, несмотря на это, тихо пробормотал:

– Ага, не зверюга?! Голыми руками рыцаря в полном доспехе надвое порвал!

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался я его бормотанием. – Кого это Душегуб надвое порвал?

Бормотун с опаской покосился на меня и уже громче ответил:

– Когда твоего друга приглашали в Храм к Епископу, он одного рыцаря с лошади сдернул и на две части разорвал. А рычал так, что две души к Хозяину досрочно вернулись…

– Подожди, какие души? – не сразу понял я.

– Такие, – с опаской проворчал Бормотун. – Две души досрочно бросили свои куклы, ну, своих рыцарей, и к Хозяину вернулись! Хорошо еще Черный Топор не растерялся и шарахнул топором вашего верзилу сзади по черепу, а то бы он дел натворил!

Так! Ситуация все больше прояснялась! Получалось, если бы тролль ожидал нападения, и если бы у него в руках был его гердан, рыцарям вряд ли удалось бы его скрутить!

В этот момент Бормотун остановился перед очередной дверью, то ли обитой листовым железом, то ли… сделанной из стального листа.

«Однако! – удивленно подумал я. – Как тщательно оберегают нашего друга».

Бормотун принялся отпирать это, похожее на банковское, хранилище, а я в шутку поинтересовался:

– Не боишься? Вдруг Душегуб с обратной стороны дверку двинет?

– Как же он ее двинет, – ухмыльнулся в ответ монах, – если он привязанный сидит?

Дверь медленно отошла в сторону, и я увидел самую настоящую тюремную камеру. Голые каменные стены, имитация маленького зарешеченного окошка у самого потолка, нары из толстых, кое-как оструганных досок, здоровенный, прикрытый ржавой крышкой горшок рядом с нарами. На нарах спиной к входу располагался наш Душегуб.

Когда дверь открылась и я шагнул внутрь, он повернулся в мою сторону, и мне показалось, что его глаза светятся каким-то тлеющим красноватым отблеском.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и тролль сел на своих нарах, загремев железом. Его шею охватывал стальной обруч в палец толщиной, от которого тянулась к вделанному в стену кольцу кованая цепь, которой мог позавидовать не один якорь!

– Эк тебя уделали, Душегуб! – только и смог выдохнуть я, не в силах отвести взгляда от этой чудовищной вериги.

– А, ерунда, – небрежно махнул рукой тролль. – Просто они меня боятся.

– Ну, это-то я понимаю… – медленно протянул я.

– Как живешь, Гэндальф? – ощерился Душегуб в своей жуткой улыбке. – Давно не виделись!

Видимо, настроение у тролля было достаточно приподнятым, хотя я не мог сообразить, почему он не впал в тоску и отчаяние. Правда, в его голосе чувствовалась некая тревога, но тревожился он явно не за себя.

– Давно, – согласился я. – Да, кстати, тебе привет от нашей девочки.

Глаза Душегуба снова сверкнули багровым, и он спросил неожиданно хрипловатым голосом:

– Ты давно ее видел? Как она?

– Да я только что от нее. По-моему, у нее все в порядке.

– Убью!!! – неожиданно прорычал тролль.

– Кого?! – опешил я.

– Всех, кто ее хоть пальцем тронет!!!

– Ага, ее тронешь! – постарался я хоть немного успокоить рассвирепевшего Душегуба. – Она только что, на моих глазах, всю рожу расквасила одному бедолаге!

– Эльнорда просто так драться не будет! – не желал успокаиваться тролль. – Он что, к ней приставал?!

– Да никто к ней и не думал приставать! – воскликнул я, подумав про себя: «Если кто и думал, то теперь передумал». – Это она просто так пошутила! Резвится девочка от безделья!

– Это правда, – мечтательно произнес успокоенный тролль, глядя почему-то в потолок. – Она резвая… – Затем он снова перевел взгляд на меня и поинтересовался:

– Ну а ко мне с чем зашел?

– Во-первых, убедиться, что с тобой все в порядке… Во-вторых, вопрос у меня есть… Если, конечно, ты после травмы полностью восстановился?

– После какой травмы? – прикинулся Душегуб непонимающим.

– Как же? – снова удивился я. – Эльнорда уверяет, что тебе голову чуть ли не напополам раскроили, да и Бормотун ее слова подтвердил.

– А, это в лесу-то, топором? Так какая же это травма, так – царапина мелкая.

И он наклонил голову, демонстрируя мне царапину. Через всю здоровенную троллеву башку, ото лба до шеи, тянулся толстый идеально ровный шрам, словно его темный густой мех разделили на прямой пробор. Душегубов шрамище очень напоминал шов, который имелся на голове у моего любимого старого плюшевого мишки. И эту борозду тролль именовал «мелкой царапиной»!

– Да, – проговорил я потрясенно, – действительно все зажило…