Братство

– Берет мой ужасный, и мне так нужно бы...
– В первый раз за все время разговора она взглянула Хилери прямо в лицо.
– Как бы мне хотелось быть богатой!

– Вполне естественно.

Маленькая натурщица скрипнула зубами и, крутя в руках грязные перчатки, сказала:

– Знаете, мистер Даллисон, что бы я прежде всего купила, если б была богатой?

– Нет, не знаю.

– Я бы оделась во все новое, с головы до ног, и больше ни за что б не надела вот это старье.

Хилери встал.

– Пойдемте и купим для вас все новое, с головы до ног.

– Ой!

Хилери уже сообразил, что сделал неосторожное, даже опасное предложение. Что, если дать ей самой деньги?.. Но против этого запротестовало его чувство деликатности. И он сказал отрывисто:

– Пойдемте!

Маленькая натурщица послушно встала. Хилери заметил, что ботинки у нее прохудились, и это, как если бы в его присутствии ударили ребенка, вызвало в нем вдруг такое негодование, что он уже не сомневался в своей правоте и даже, напротив, ощутил приятный душевный жар, какой может испытывать самый благонравный человек, когда махнет рукой на условности.

Хилери взглянул на свою спутницу: она шла, опустив глаза. Он не мог себе представить, о чем она думает.

– Так вот, относительно того, о чем я хотел поговорить с вами, - начал он.
– Мне не нравится дом, а котором вы живете, мне кажется, вам следует выехать оттуда. Что вы на это скажете?

– Хорошо, мистер Даллисон.

– Мне думается, вам лучше переменить комнату, ведь подыскать другую будет нетрудно - как вы считаете?

Маленькая натурщица ответила опять теми же словами:

– Хорошо, мистер Даллисон.

– Боюсь, что Хьюз... довольно опасный субъект.

– Он забавный.

– Он вам не докучает?

Хилери не мог понять, что выражает ее лицо. Казалось, она мысленно смакует что-то приятное. Она как-то лукаво взглянула на него.

– Я на него и внимания не обращаю, - пусть его, он меня не обидит. Мистер Даллисон, по-вашему, какое лучше, голубое или зеленое?

– Зелено-голубое, - ответил Хилери коротко.

Она вдруг судорожно сжала руки, чуть подпрыгнула, сбилась немного с шага, но тут же снова пошла ровно.

– Послушайте меня, - опять начал Хилери, - миссис Хьюз говорила с вами по поводу своего мужа?

Маленькая натурщица снова улыбнулась.

– Еще бы не говорила!

Хилери прикусил губу.

– Мистер Даллисон, скажите, а шляпку?

– Что шляпку?

– Какую мне, по-вашему, купить, большую или маленькую?

– Боже мой, конечно, маленькую. И никаких перьев.

– Ой!

– Вы можете одну минуту послушать внимательно? Не говорила ли миссис Хьюз - или ее муж - что-нибудь относительно того, что вы ходите в наш дом... и относительно меня?

Выражение лица маленькой натурщицы оставалось непроницаемым, но по движению ее пальцев Хилери видел, что теперь она его слушает.

– Мне все равно, пусть их говорят, что им вздумается.

Хилери отвернулся; краска гнева медленно залила его щеки.

Неожиданно резко маленькая натурщица сказала:

– Конечно, будь я леди, я, может, и обиделась бы.

– Не говорите так. Каждая женщина - леди.

Бесстрастное лицо девушки, таившее в себе больше скепсиса, чем любая усмешка, дало ему понять, как дешево звучит эта сентенция.

– Будь я леди, - сказала она просто, - я бы не жила там, где сейчас живу, верно ведь?

– Да, - ответил Хилери, - и вам так или иначе не надо там жить.

Маленькая натурщица ничего не ответила, и Хилери не очень знал, о чем говорить дальше. Ему уже становилось ясно, что она рассматривает сложившуюся ситуацию совсем с иной точки зрения, чем он, и что он эту ее точку зрения не понимает.

Он почувствовал полную растерянность, сознавая лишь, что жизнь этой девушки содержит множество неведомых ему фактов, что у нее есть множество представлений, которых он не разделяет.

Оба они привлекали к себе внимание на этой людной улице. Хилери, высокий, стройный, в мягкой фетровой шляпе, с худощавым лицом и бородкой, имел, что называется, "благородный" вид, а у маленькой натурщицы, хотя вид у нее в старой коричневой юбке и беретике был далеко не благородный, было такое лицо, которое заставляло оборачиваться на нее не только мужчин, но и женщин. Для мужчин она представляла собой что-то не совсем обычное, странно манящее, для женщин - молодую "особу", на которую оборачиваются мужчины. Время от времени кто-нибудь из прохожих испытывал к ней чувство и менее личного характера - как будто Бог Жалости вдруг тряхнет крылами над ее головой и уронит крохотное перышко.

Так, вызывая к себе смутный интерес, они продолжали идти, пока не дошли до первой из многочисленных дверей магазина Роза и Торна.

Именно в эту дверь Хилери и решил войти, ибо чем дольше длилось приключение, тем яснее сознавал он все его опасности. Все-таки было безумием привести эту девочку в тот самый магазин, куда постоянно заходила и жена и многие знакомые. Но та самая причина, по которой они бывали здесь, заставила и Хилери выбрать именно этот магазин: другого поблизости не было. Он затеял это сгоряча; он знал, что если даст себе время остынуть, то вообще ничего не сделает. Нужно было действовать смело, и вот потому-то он решил войти в первую же дверь от угла. Слегка отступя в сторону, чтобы пропустить девушку вперед, он заметил, как горят у нее глаза и щеки; еще никогда не выглядела она такой хорошенькой. Он поспешно осмотрелся - отдел, куда они попали, был им не нужен, здесь продавались лишь пижамы. Хилери почувствовал, что его трогают за рукав. Он обернулся - маленькая натурщица, вся раскрасневшаяся, смотрела ему в лицо.

– Мистер Даллисон, мне можно взять только одну... только одну пару белья?

– Три, три пары, - пробормотал он и тут вдруг заметил, что они находятся как раз у входа в святилище - отдел дамского белья.
– Выберите то, что вам надо, и принесите чек мне.

Хилери ждал, а подле него стоял розоволицый мужчина с усиками и почти безупречной фигурой - он стоял неподвижно, одетый с головы до ног в синее с белой полоской. Он казался тем идеалом, к которому должен стремиться каждый мужчина; лицо его застыло в вечной бездумной улыбке. "Долго-долго длилась борьба человечества, и вот, наконец, цивилизация произвела меня. Дальше ей идти некуда. Ничто не заставит меня продолжать мой род. Во мне воплощено завершение. Посмотрите мне на спину: "Любитель". Безупречно, элегантно, 8 шиллингов 11 пенсов. Цена значительно снижена".

Мужчина в синем упорно молчал, и Хилери был вынужден разглядывать приказчиков. До закрытия магазина оставалось всего полчаса; молодые приказчики, пользуясь отсутствием покупателей, негромко пререкались между собой и двигались не спеша, лениво, словно мухи на оконном стекле, которые никак не могут вырваться наружу, на солнце. Двое из них подошли к Хилери, спросили, чем могут служить ему. Они были так изысканно любезны, что он уже готов был купить что попало. Появление маленькой натурщицы выручило его.