Братья

В галерее за занавесью стояли стражи в белых одеждах, вооруженные копьями; они безмолвно повернулись и пошли за братьями. Прежде всего д'Арси отправились в конюшню взглянуть на своих лошадей; заслышав их шаги, Огонь и Дым тихонько заржали. Лошади были в хорошем виде, и целое общество конюхов собралось вокруг них, обсуждая их стати и красоту; все низко поклонились братьям. Из конюшни д'Арси прошли в знаменитые сады, которые считались самыми роскошными на всем Востоке. И действительно, прекрасны были они, засаженные редкими деревьями, кустами и цветами. Между одетыми папоротником скалами вились ручейки и падали с высоких утесов в виде пенистых водопадов. Местами кедры бросали такую густую тень, что под их ветвями яркий день превращался в сумрак, открытая почва была, как ковром, покрыта цветами, которые наполняли воздух благоуханием. Повсюду красовались розы, мирты, деревья, увешанные великолепными плодами, со всех сторон неслось воркование голубей и пение множества птиц с яркими перьями, которые, как блистающие драгоценности, перепархивали с одной пальмы на другую.

Целую милю шли братья по дорожке, усыпанной песком. Масуда и стража сопровождали их. Миновав заросли шелестящих, похожих на тростники растений, д'Арси увидели низкую стену, через которую они переехали, направляясь в замок.

– Этот широкий ров окружает внутреннюю часть города, крепость и сад, – пояснила Масуда. – И кто в наши дни может перебросить через него такой мост? Теперь пойдем обратно.

Они вернулись в замок другой дорогой. Их ввели в переднюю, где стояли двенадцать часовых. Масуда ушла, оставив обоих д'Арси посреди воинов, окаменело смотревших на них. Но скоро она вернулась и знаком предложила им идти за ней по длинному коридору. В конце этого прохода д'Арси увидели занавесь, которую охраняли двое часовых. При виде братьев воины раздвинули занавесь. Тогда рука об руку Годвин и Вульф вошли в большую залу, длинную, как церковь Стоунгейтского аббатства, и наполненную толпой людей, сидевших на полу; дальше она сужалась, как церковный притвор.

Тут стояло и сидело еще много людей, со свирепыми глазами, с тюрбанами на головах и с большими ножами за поясом. Впоследствии Д'Арси узнали, что это были фидаи, которые ждали только, чтобы исполнять приказы своего господина. В конце узкой части залы опять висели занавеси, а за ними были двери, охранявшиеся часовыми. Их створки распахнулись, и братья очутились на залитой солнцем, открытой террасе. Справа и слева сидели старые, длиннобородые люди, числом двенадцать, скромно склонив головы. Это были даи, или советники аль-Джебала.

В конце террасы под балдахином, покрытым великолепной резьбой, стояли два исполина-воина, и на их белых одеждах рдели красные кинжалы. Между воинами лежала черная подушка, а на ней виднелась какая-то странная черная же груда. Сначала, глядя из яркого солнечного света в тень, братья не могли понять, что это такое. Потом они рассмотрели блестящие глаза, и им стало ясно, что это совсем не груда, а человек в черном тюрбане на голове и в черном одеянии, скроенном вроде колокола и застегнутом на груди сияющим камнем, красным как кровь. Он от своей тяжести так погрузился в мягкую подушку, что на виду остались только складки его колоколообразного платья, красный камень на груди и голова. Странный человек этот походил на свернувшуюся кольцами черную змею, и его блестящие черные глаза тоже походили на змеиные. В глубокой тени, падавшей от занавеси и от широкого черного тюрбана, нельзя было рассмотреть его лицо.

Все в этом существе было так ужасно, оно так мало походило на человека, что братья невольно вздрогнули. Хотя все они были люди, однако между грудой с глазами-бисеринками и двумя высокими воинами-европейцами в сияющих кольчугах и цветных плащах и шлемах разница была не меньше, чем между жизнью и смертью.

XI. Господин Смерти

Масуда выбежала вперед и бросилась ниц перед балдахином, Годвин и Вульф стояли и смотрели на черную груду, груда смотрела на них. Потом, по одному знаку его подбородка, Масуда поднялась и обратилась к д'Арси:

– Чужестранцы, вы стоите перед властелином Синаном, Господином Смерти. Преклоните колена и приветствуйте властелина.

Братья выпрямились – они не хотели опуститься на колени и только поднесли руки ко лбу. И вот откуда-то из пространства между черным тюрбаном и черным одеянием послышался глухой голос, спрашивавший по-арабски:

– Это те люди, которые привезли мне львиную шкуру? Чего вы хотите, франки?

Д'Арси молчали.

– Устрашающий властелин, – объяснила Масуда, – эти рыцари только что приехали из Англии через моря и не понимают нашего языка.

– Расскажи мне, кто они и чего просят, – приказал аль-Джебал.

– Страшный господин, – начала свой рассказ Масуда, – как я прислала сообщить тебе, они – родственники рыцаря, который во время сражения спас жизнь того, кто правил перед тобой и ныне сделался жителем рая.

– Я слышал, что был такой рыцарь, – прозвучал голос. – Его звали д'Арси, и на его щите был такой же знак – знак черепа.

– Господин, это братья д'Арси, и они пришли просить твоей помощи против Салах ад-Дина.

При имени султана черная груда заволновалась; так двигается змея, почуяв опасность. Под большим черным тюрбаном выпрямилась голова.

– Какой помощи и зачем? – спросил голос.

– Господин, султан украл девушку из их дома, племянницу того д'Арси, рыцари – ее братья и просят тебя помочь им вернуть ее.

Глаза-бисеринки загорелись любопытством.

– Мне донесли об этой истории, – снова раздался голос. – Но какие доказательства есть у этих франков? Тот, кто был до меня, дал кольцо, а вместе с ним известные права в нашей стране рыцарю д'Арси, который помог ему в опасности. Где же то священное кольцо, с которым он, по безумию, расстался?

Масуда перевела вопрос, но, увидев предостерегающий свет в ее глазах и помня все, что она говорила им, братья отрицательно покачали головами, и Вульф ответил:

– Наш дядя, рыцарь сэр Эндрью, был зарублен воинами Салах ад-Дина и, умирая, велел отыскать тебя, властелин. Он не мог успеть рассказать нам о кольце.

Голова в тюрбане упала на грудь.

– Я думал, женщина, – сказал Синан Масуде, – что это кольцо у них, и потому позволил тебе привезти их сюда, посте того как ты донесла мне о них из Бейрута. Нехорошо, что святая печать ходит по миру. Тот, кто ушел до меня, умирая, поручил мне вернуть ее. Пусть они отправятся в свою страну и вернутся сюда с древним кольцом, тогда я помогу им.

Масуда перевела только последнюю фразу, братья опять сделали отрицательный знак. На этот раз заговорил Годвин:

– Далеко лежит наша страна, о господин, и где можем мы найти давно потерянный перстень? Да не будет наше путешествие тщетно, о могучий, окажи нам помощь против султана Салах ад-Дина.

– Я все дни моей жизни совершал суд над Салах ад-Дином, – произнес Синан, – а между тем он властвует надо мной. Теперь я сделаю вам одно предложение, франки: принесите мне его голову или, по крайней мере, убейте его. Я скажу вам, как сделать это, и тогда мы потолкуем снова.

Услышав эти слова, Вульф по-английски сказал Годвину:

– Мне кажется, нам лучше уехать. Нехорошо здесь. – Но Годвин промолчал. Так они стояли, не зная, что ответить; в это время в дверях показался человек, упал на руки и на колени и подполз к подушке между двойным рядом даи.

– Докладывай, – по-арабски приказал Синан.

– Господин, твоя воля относительно корабля выполнена. – Дальше он заговорил шепотом, так что д'Арси не могли ни слышать, ни понять его слов. Когда он умолк, Синан повелел: