Браво, Аракс!

Львы выли, будто стая голодных волков в лунную морозную ночь, душу выворачивали наизнанку. В зрительном зале поднялось волнение. Люди о чём-то переговаривались, поднимались с мест.

«Что случилось?»

Львы глядели в сторону левого сектора. И все зрители повернули туда головы. Бугримова не поверила своим глазам…

В седьмом ряду, на четвёртом месте сидела мёртвая старушка из Константинова…

Поначалу её соседи и не заметили ничего, думали — просто вздремнула бабушка. Первым почувствовал смерть Прометей и своим панихидным рёвом дал знать об этом остальным львам.

Прометей начал худеть. Аппетит же его увеличивался с каждым днём.

– Давайте ему столько мяса, сколько он съест, — сказала Бугримова. — Раз животное просит, значит, ему надо. Не экономьте, забудьте о нормах, о рационах!

И всё равно Прометей сох с каждым днём. Он настолько ослаб, что его даже перестали брать на работу. Льву было холодно. Он поочерёдно дышал на подушечки лап, поджимал их под себя, а ещё чаще, свернувшись в комок, пытался одновременно отогреть все четыре лапы, засунув их в густую гриву.

На Прометея было жалко глядеть. Дрессировщица часами простаивала у его клетки. Она отлично помнила об агрессивности льва, но однажды решилась и просунула руку сквозь прутья.

Лев глубоко вздохнул, внимательно глядя в глаза Бугримовой. Она осмелилась, протянула руку ещё дальше, ощупала его нос, подушечки на лапах. Всё было холодным.

Перед тем как вынуть руку из-за решётки, она потрепала льва по морде, погладила усы.

И тут гордый Прометей, столько лет не дававший к себе даже подойти, а не то что притронуться, вдруг лизнул руку своей хозяйки шершавым, как рашпиль, языком…

– Он тает на глазах, всё время мёрзнет, остывает,— жаловалась Бугримова ветеринару. — В последний раз он еле-еле запрыгнул на тумбу… Я больше не мучила его, на ходу перестроила всю работу… Я знала: послать его на трюк — значит, послать на смерть… В нём уже нет сил, в нём нет жизни… В чём, в чём причина?

Прометея поместили в лечебную клетку, чтобы дать врачу возможность как следует выслушать и обследовать пациента.

– Отчётливо слышу хрипы. Но на пневмонию непохоже…

– Да, ведь он не чихал, не кашлял.

– Какие вы принимали меры?

– Обложила всего грелками, дежурила каждую ночь, давала антибиотики…

– Трудно поставить диагноз. Много странного… Ведь он давно начал худеть?

– Давно.

– Ну вот видите… Давайте-ка введём ему лекарство…

Прометея стали колоть. А кровообращения уже не было. Ветеринар надрезал на задней лапе вену. Кровь не пошла.

Врач и Бугримова переглянулись в недоумении…

Вскрытие Прометея показало, что погиб он от давней сердечной болезни. Его сердце высохло на две трети, превратилось в крохотный комочек мяса, со всех сторон опутанного какой-то плёнкой трёхсантиметровой толщины.

– Я вообще поражаюсь, как он жил! — воскликнул патологоанатом. — Болезнь очень давняя, сердце успело обрасти вот этой плёнкой. То, что он начал так катастрофически худеть, и свидетельствовало о близком конце… — У него был агрессивный, боевой характер, — сказала Бугримова. — Он держался до последнего дня, активно работал, не расклеивался, не ныл… Словом, умер, как настоящий труженик… Цирковой труженик…

К Адаму, Султану, Паше, Эмиру, Наташе, Дукессе, Демону, Прометею и Грифу Бугримова добавила львёнка Спартака и тигро-львёнка, гибрида Раджа. Мать его была львицей, отец — тигром. Радж попал к Бугримовой в годовалом возрасте. Гривы у него так и не выросло, все зрители до сих пор принимают Раджа за большую львицу. Это очень способный хищник. Он заменил Аракса на качелях, в номер «КОВЁР ИЗ ЛЬВОВ» пошёл вместо Цезаря, вместо Цезаря же стал брать мясо изо рта дрессировщицы.

Итак, львиная группа в одиннадцать голов была подобрана. После того как Бугримова собрала и объединила всех львов, она в рекордно короткий срок — всего за полгода — выпустила новый аттракцион, стала успешно выступать с ним и у нас, и за границей.

Первой страной была Чехословакия.

«ОДИННАДЦАТЬ ЛЬВОВ И ОДНА ЖИНКА!» —было написано на рекламе.

В Чехословакии, как и в Польше, цирк на колёсах. За лето советские артисты выступили в одиннадцати городах: в Карловых Варах, в Брно, в Марианских Лазнях, в Праге… Переезды, переезды, переезды…

Во время подготовки к одному из таких переездов Наташа, Радж и Дукесса вышли из клетки. Это случилось около шести часов утра. Несмотря на ранний час, цирк кишел как муравейник. Все упаковывали багаж, укладывали реквизит. Крыша шапито была уже опущена, наполовину скатана. Кругом люди, люди, люди…

Однако стоило только униформисту крикнуть: «Львы на воле!», как всё вокруг вымерло будто по мановению волшебной палочки…

Бугримова в этот момент на секунду зашла в вагончик выпить кофе и ни о чём не подозревала.

В дверь отчаянно забарабанил трясущийся цирковой оркестрант.

– Ир-рр-ри-на Н-н-никк… Н-н-н-икк… Н-н-ни-ккк-к… Т-ттам л-л-ль-вы… ввыр-ввыр-ввыр…

Не дослушав флейтиста, сразу всё поняв, Бугримова мигом была уже на площади перед цирком. Заборчик был уже разобран. Сияло солнце, ярко зеленели трава и высокий кустарник, лес таял в голубой дымке. Повсюду валялись поспешно брошенные кем-то штурмбалки, верёвки, скамейки… Тракторист скрылся, забыв выключить двигатель. Тарахтя и дрожа, трактор катился сам, без водителя, по направлению к окраине городка…

Бугримова увидела Наташу, Дукессу и огромного Раджа. Резвясь и играя друг с другом, львы бежали мимо кустарника. Они выглядели настолько эффектно на фоне живописного ландшафта, что дрессировщица невольно залюбовалась ими.

«Где же Игнатов? Где же остальные помощники?» — подумала она, оглянулась и увидела бедного флейтиста, который не спрятался в её вагончике, как она предположила, а, обезумев от ужаса, полз по-пластунски в сторону леса, втянув голову в плечи.

– Игнатов! Бирюков! Гудименко! — кричала и кричала Бугримова.

И тут же увидела своих людей. С вилами и палками в руках они гнались за львами. Бледные, запыхавшиеся, растерянные, вспотевшие.

Совсем недавно, летом тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, Бугримова выступала в московском летнем цирке шапито на набережной Москвы-реки в Парке культуры имени Горького.

– Народная артистка РСФСР Ирина Николаевна Бугримова! — объявил шпрехшталмейстер.

Как и всегда, зрители горячо встретили известную дрессировщицу. Она была в ударе. Исполнив с блееком трюк «ЛЕВ В ВОЗДУХЕ», приказала щелчком бича выпустить в клетку остальных львов.