Браво, Аракс!

Портрет деда висел в доме Бугримовых на почётном месте, в библиотеке отца Ирины. Тут же были помещены две картины Айвазовского — «Шторм» и «Штиль», тоже подарок великого художника.

Дядя Ирины — Михаил Иосифович Федорович был известным черноморским минёром. И по сей день в Ленинградском морском музее целый уголок посвящен адмиралу Федоровичу и его сыну.

Мать Ирины мечтала иметь сына, который, по примеру её отца и брата, посвятил бы себя мореплаванию. Но рождались только девочки. Четвёртой появилась на свет Ирина.

– Не расстраивайся, — сказал жене Николай Иванович. — Что поделаешь, будем воспитывать девочек.

– Конечно, будем, я очень рада, — вздохнула мать. — Мальчик… Девочка… Какая, в общем-то, разница…

Но сама одевала и стригла дочку под мальчика и даже называла не Ириной, а Коленькой, в честь Николая Ивановича.

Николай Иванович иногда разрешал Ирине приходить в ветеринарную лечебницу. А кого только не приносили и не приводили к нему на приём! И коров, и лошадей, и свиней, и коз, и кошек, и собак. А как-то приволокли на верёвке и одногорбого верблюда!

Да она и сама стала подбирать на улице и таскать в дом бездомных щенят, котят, птенцов, выпавших из гнезда или отбитых у мальчишек.

Отец не ругал её за это, а, наоборот, в шутку называл своим «самым главным ассистентом».

Только однажды он запротестовал. На всю жизнь запомнила девочка этот разговор с отцом.

– Почему надо временно воздержаться? — спросила Ирина.

– В городе зарегистрировано несколько случаев бешенства животных.

Отец рассказал ей об этой страшной болезни.

– Её называют ещё водобоязнью, гидрофобией, аэрофобией. У неё двадцать три названия. Болезнь ужасна, неизлечима, смертельна. Я тебя не запугиваю, Аринушка! — Он поднялся из-за стола, достал с книжной полки томик Чехова, полистал его, нашёл нужное место и протянул дочери: — Читай!

Ирина прочла:

«Нет болезни мучительнее и ужаснее, как водобоязнь.

Когда впервые мне довелось увидеть бешеного человека, я дней пять потом ходил как шальной и возненавидел тогда всех в мире собачников и собак».

– И это пишет человек, страстно любящий животных. Ты ведь читала «Каштанку», знаешь, что у Антона Павловича были две собаки — Хина и Бром, я рассказывал тебе, помнишь? И до чего страшное впечатление произвело на него бешенство!

У Бугримова всегда было много работы. Кроме ветеринарного института, его часто приглашали в зоологический сад, на ипподром и в цирк. В зоологическом саду он лечил бегемотов и крокодилов, обезьянок и змей, на ипподроме — чистокровных скакунов, в цирке — всевозможных четвероногих и пернатых «артистов»…

Маленькая «самая главная ассистентка профессора», которая, кстати сказать, очень гордилась этим званием, больше всего, конечно, любила походы в цирк, восхищалась смелостью воздушных гимнастов и канатоходцев, ловкостью наездников, акробатов и жонглёров, храбростью укротителей диких зверей.

Ирина подолгу просиживала в кабинете отца, выбирала книги, читала их и однажды наткнулась на небольшую, в скромной серой мягкой обложке книгу. Девочка уже училась в школе, часто видела, как отец выписывает рецепты, и сразу поняла, что книга эта написана по-латыни.

– Это про зверей? — спросила она отца, указав на небольшой чёрный силуэт льва, нарисованный на обложке под заголовком.

– Нет, Ариша, — рассмеялся отец. — Это книга про знаменитого римского полководца, государственного деятеля и писателя Кая Юлия Цезаря.

– А почему тут нарисован лев? При чём тут лев? — не унималась девочка.

– Потому, что он был храбрым и смелым, как лев. «Aut Caesar, aut nihil!» — часто говорил он.

– А что это значит?

– «Или Цезарь, или никто!» Это выражение идёт из глубокой древности. Так до сих пор говорят люди, желающие прожить не бесследно.

– А полностью его имя Кай Юлий Цезарь?

– Да.

Звучное, незнакомое имя поразило слух Ирины и очень ей понравилось.

«Aut Irina Bugrimowa aut nihil!» — написала она вечером в своём альбоме. И нарисовала девочку-наездницу, мчащуюся по кругу манежа. Юная наездница была подозрительно похожа на Ирину.

Девочка подрастала здоровой и сильной. Во время посещения ипподрома ездила на качалке и даже на скаковой лошади в жокейском седле, что было гораздо сложнее.

Успевала она по-прежнему присутствовать и на операциях отца, даже помогала ему.

– Из тебя может выйти замечательный хирург. Ты смелая, не боишься крови.

– Нет, папа!

– Кем же ты хочешь быть?

– Артисткой.

Мать определила её в балетную студию, обучала игре на фортепьяно. Девочка очень увлекалась танцами, театром, посещала концерты.

Помимо этого, она решила освоить все виды спорта: прыжки в воду, езду на мотоцикле, плавание, лёгкую атлетику, гимнастику.

В шестнадцать лет Ирина Бугримова стала чемпионкой Украины в пятиборье и по прыжкам в воду.

Закончив школу, уже будучи рекордсменкой Украины также и по конькам, и по гимнастике, она поступила на первый курс института физкультуры.

Росла и крепла любовь Ирины к цирку. Там её все знали, часто видели и в зрительном зале и за кулисами, давно уже обратили на неё внимание.

В спортивных кругах девушка встретила человека, как и она сама, мечтавшего о карьере циркового артиста. Это был инструктор физкультуры Александр Николаевич Буслаев. Ему исполнилось тридцать четыре года. Он отлично понимал, что начинать карьеру акробата или гимнаста в этом возрасте поздно.

Бугримова как-то рассказала ему о давно виденном ею в харьковском цирке аттракционе немецкого артиста Лейнерта. Выяснилось, что и Александр Николаевич тоже видел этот аттракцион.

Лейнерт съезжал из-под купола на норвежских санях. Он летел стремглав, с бешеной скоростью по металлическому скату с рельсами.

Сани, совершив в воздухе головокружительное сальто-мортале, плавно опускались на пружинящую сетку-амортизатор.

– Вот бы нам с вами создать нечто подобное, — сказала Бугримова.