Броня Бедствия

Этот процесс повторялся уже бесчисленное количество раз. Смерть от Энеми всегда лишала игрока ровно десяти очков, и накопленный в дуэлях запас иссякал медленно. Цикл жестоких смертей и ещё более жестоких воскрешений продолжался.

О случаях, когда игрок забредал вглубь ареала Легендарного Энеми, не мог сбежать и умирал столько раз, что лишался всех очков, слышали многие. Эту ситуацию игроки (с ужасом в голосе) называли «бесконечной гибелью». Но сейчас ситуация другая. Чёрный пластинчатый аватар намеренно поймал их в ловушку и удерживал Блоссом на месте с помощью чёрного креста. Это не несчастный случай, а убийство. Поэтому, такие ситуации называли «бесконечными истреблениями».

«Пожалуйста, прекратите…»

У Фалькона уже кончились силы умолять их голосом, поэтому слова эти он произнёс глазами.

Болевые ощущения от получаемого урона на неограниченном поле были практически неотличимы от реальных. Каждый раз, когда Ёрмунганд убивал Блоссом, она чувствовала такую боль, словно её тело действительно разрывали зубы гигантского червя. Пусть её реальное тело не страдало, но эти воспоминания навсегда останутся в её сознании, её душе.

Но…

По-настоящему её ранили не клыки чудовища, а взгляды игроков, стоявших вокруг кратера. Те, кого она считала друзьями, вызвали её сюда, поймали в ловушку и молча наблюдали за тем, как гигантский червь раз за разом пожирал её.

На их лицах был заметен не только страх и испуг, но и нотки азарта, словно у детей, увидевших нечто страшное. И это чувство таило за собой другое, гораздо более реальное, гораздо более уродливое. Они были похожи на школьников, обращавшихся с казавшимся им странным одноклассником как с изгоем.

И в то же самое время.

Хром Фалькон испытывал те же чувства, что и школьник, жалевший странного одноклассника, но который мог лишь бессильно смотреть на него из безопасной зоны.

Если бы Фалькон не пробрался в Имперский Замок, если бы он не забрал «Судьбу», если бы не передал её Блоссом, ничего этого не произошло бы. Всё произошло по его вине, но сам он, без единой царапины на своём теле, лишь смотрел на страдания своей возлюбленной.

Ёрмунганд быстро почувствовал, что Блоссом воскресили, и вновь начал выползать из недр земли. Земля содрогалась от его перемещений, но шафрановый аватар уже даже не дёргался. Она лишь бессильно свисала с чёрного креста и ожидала очередной «смерти». А, возможно, и того, что ждало после неё — лишения всех очков и потери памяти. «Конца».

«Я…

Я вновь совершаю ту же ошибку.

Я клялся самому себе. Что я больше не буду молча смотреть. Что больше не буду закрывать глаза на то, как другие люди страдают, как их отчуждают, как они лишаются того места, что однажды называли домом. Но я вновь не могу ничего поделать. Я просто смотрю на то, как теряю кого-то важного…»

— Нет… — выдавил он голос затухающим сознанием. — Я больше не могу. Я больше никогда не хочу оставаться один.

Сжимавшие его пластины были такими тяжёлыми, словно установил их не аватар, а сама система. Он полностью осознавал, что никакими усилиями не смог бы сдвинуть их даже на миллиметр. Но он знал, как может освободиться от них.

Если он не мог разрушить плиты… то мог уничтожить свою собственную броню.

— У-у… о-о… о-о-о-о… — застонал он скрипучим голосом и напрягся из последних сил, отчаянно толкая плиты.

Хромированная броня начал истошно стонать, не выдерживая давления. Именно на этом месте Фалькон и сдавался все прошлые разы. Но он игнорировал признаки того, что ломается сам, и продолжал давить.

— Лучше не делай этого, Фалькон, — послышался шёпот пластинчатого аватара, по которому могло показаться, что тот действительно переживает за него. — Мы не собираемся изгонять тебя. Обещаю, что отпущу тебя, как только эта операция закончится. Скорее всего, нам осталось повторить буквально один или два раза. Полежи тихонько, осталось немного.

— За… мол… чи!!!

Эта реплика словно превратилась в дополнительный импульс, ударившийся о плиты. Наконец, броня на руках начала трескаться. Посыпались искры, Фалькон почувствовал боль. Но её было недостаточно. Совсем недостаточно.

— …!!! — беззвучно взревел он и выплеснул всю оставшуюся силу. И тут…

Броня на его руках с металлическим лязгом рассыпалась. Показавшееся из-под неё тёмно-серое тело испустило похожие на кровавые брызги эффекты, и ошеломляющая боль прокатилась по его нервам… в следующее мгновение полоска здоровья резко скакнула вниз, а шкала энергии моментально заполнилась на 20 %.

Охрипшим голосом он прокричал:

— Флэш Блинк!!!

Аватар Хром Фалькона превратился в бестелесные частицы и, наконец, вырвался из плена плит. Он кинулся вперёд так быстро, словно телепортировался, и материализовался через пятнадцать метров.

Точно перед ним Ёрмунганд как раз собирался сомкнуть свои зубы на распятой Шафран Блоссом.

Собрав остатки сил, Фалькон вонзил острый носок правой ноги в тело червя. Удар пришёлся в один из глаз чудовища, и тот лопнул, залив все вокруг вязкой жидкостью. Перед глазами возникла двойная шкала здоровья Энеми, сократившаяся, увы, лишь на безнадёжно крохотную величину. Но неожиданная атака удивила червя, и тот резко взмахнул головой, позабыв о Блоссом.

Монстр испустил рёв, который смешался с еле слышным шёпотом:

— Петал Шелтер [3] .

Под крестом вдруг появилось несколько огромных зелёных лепестков, моментально укрывших обоих аватаров в бутон. Это был спецприём Шафран Блоссом пятого уровня. Эти мощные лепестки защищали их от всех атак. Действовала техника тридцать секунд.

Внутри шара из лепестков горел мягкий зелёный свет. Крест исчез, и Блоссом полетела к земле, но Фалькон поймал её изодранными руками.

3

Petal Shelter, Убежище из Лепестков

Он немедленно опустился на колени и посмотрел в лицо своей любимой партнёрши. Это были последние тридцать секунд, которые они могли провести вместе. Как только исчезнут лепестки, крест появится снова и обездвижит их. А остальное сделают хищные инстинкты Ёрмунганда.

Естественно, Фалькон ни мгновения не жалел, что полетел на свою смерть. Но даже сейчас, в такое важное время, он не мог найти тех слов, что должен был сказать. Он лишь стиснул зубы и, стараясь не разрыдаться, продолжал смотреть на Шафран Блоссом, чтобы навсегда запечатлеть в своей памяти это прекрасное лицо и небесного цвета глаза, пока они навсегда не исчезли из Ускоренного Мира.

— Прости… — обронила она тихое слово. — Прости меня, Фаль. Твоя… доброта меня избаловала. Я вознадеялась, что смогу обрести в этом мире то будущее, которого меня лишили в реальном… и затянула тебя в свои попытки казаться взрослой. Во всём этом… виновата моя поспешность. Прости…

Из глаз Блоссом одна за другой скатывались прозрачные слёзы, растворяясь в воздухе.

«Это не так. Это… не так», — хотел возразить ей Фалькон, но горький ком встал в его горле. Он смог лишь замотать головой. В ответ его шлем нежно погладили пальцы.