Бросок кобры

Глава 9

Сыщики сварили суп из пакетиков, бутылка водки стояла на столе, ее даже не открыли, убрали назад в холодильник. Крячко мыл посуду, Гуров вытирал, о работе не говорили, обменивались пустыми замечаниями, изредка поглядывая друг на друга не без симпатии. Когда на кухне все было прибрано, перешли в гостиную, Крячко опустился в мягкое низкое кресло, Гуров расхаживал по комнате, курил.

– Благоверная грозится выписать из квартиры, говорит, что сын узнает меня только по фотографии.

– Станешь бомжем. – Гуров раздавил окурок в пепельнице, тоже сел в кресло. – Меня порой на пустом месте зашкаливает, только удивляться приходится.

Крячко понял, что начался серьезный разговор, подобрал вытянутые ноги, сел прямо.

– Смотри, какая глупость вышла. Три недели назад Петр сообщает нам, что аналитики пришли к выводу, мол, создана некая организация, занимающаяся получением долгов и ликвидирующая злостных неплательщиков. Я упираюсь в Пашку Усова, мы выходим на Сабирина, получаем некоторые результаты.

– И нам тут же обрубают руки, – заметил Крячко. – Я изначально говорил, твоя упертость в Пашку Усова – лишь упрямство и желание поквитаться.

– С одной стороны, ты прав, но обосновываешь свои выводы неверно. Усов не может стоять во главе преступной группировки по двум причинам. Она начала действовать, когда он служил еще здесь, затем сидел в тюрьме. Усов попал в уже сложившуюся структуру. Главное же, полковник милиции мелок, чтобы возглавлять такой преступный синдикат. Сегодня неплатежей десятки, даже сотни миллионов долларов.

– Сегодня они взяли два с половиной.

– Они сначала отдали мелкий куш Усову и Дурову, затем передумали, видимо, срочно понадобилась наличность. Ведь эти огромные миллионы лишь шастают между банками, сами доллары в руки не возьмешь. А повседневные расходы требуют наличных денег. Я убежден, действующие оперативники синдикату нужны. Банкиры, финансисты-консультанты имеются, политики и генералы-руководители есть, исполнителей с автоматами им поставлял Афганистан, сегодня стрелки приходят из Чечни. А среднее звено, люди, способные связать землю с верхами, в большом дефиците. Синдикату не хватает наличных денег, они лежат на земле, их нужно уметь взять. Сегодняшняя операция организована хреново, она доказывает мою правоту.

– Возможно, ты и прав. Но если так, то почему они выбросили за борт Усова и Дурова?

– Их не выбросили, а поставили на место, – возразил Гуров. – Им выдадут кусок с барского стола и скажут: “Служи!”

– Ладно, Лев Иванович! – Теперь Крячко вылез из кресла, с хрустом потянулся. – Давай расставим точки над “i”. Я не герой, у меня семья. Мы сейчас вдвоем, можем все называть своими именами. Ты говоришь – Главное управление охраны Президента. Значит, генерал Коржанов. Я человек нормальный и воевать с ним отказываюсь. Никакой войны, драки не получится, нас с тобой элементарно спустят в канализацию. Ты видел, как сбледнул с лица Бардин? А он замминистра, имеет соответствующие связи.

– Не изображай из себя труса, не получится!

– Я ничего не изображаю! – повысил голос Крячко. – Я просто нормальный человек и не ссу против ветра. Я при Брежневе и Политбюро молчал? И ты молчал! Я готов драться один против десяти. А в стопроцентную безнадегу я не подписываюсь. Ты Петра спроси! Он тебе то же самое скажет!

– Все сказал? – Гуров потер лицо ладонями, нервно зевнул.

– Тебе мало показалось?

– Я Коржанова не знаю, читал о нем, и только. Но, судя по всему, он человек умный, преданный Президенту. Генерал непосредственно с преступным синдикатом не связан. Знает о нем, закрывает глаза, но не руководит, не тот масштаб.

– А тебе заместителя генерала мало?

– Мало! Существуют вопросы, которые без санкции первого лица не решаются, – убежденно сказал Гуров.

– Это мы с тобой такие вопросы? – Крячко хотел рассмеяться, но лишь закашлялся. – Стену головой не прошибешь.

– Согласен. Но давай сначала дойдем до этой стены. Нет так нет, снова уволимся, нам не впервой.

– Дай слово. Когда мы стукнемся об нее, то отступим. Дай слово.

– Договорились. – Гуров пожал другу руку.

– За это следует выпить!

– Нет.

– Символически. – Крячко убежал на кухню, принес две стопки водки. – Вперед! С чего начнем? – спросил Крячко, когда они выпили и вновь уселись в кресла.

– А у нас лишь один ход.

– Он на вербовку не пойдет.

– Артем Дуров настоящий опер, которого смешали с грязью. Согласен, на вербовку он не пойдет. Думаю, Артем терпеть не может Усова, но предавать не станет. У него есть принципы, он на одной стороне либо на другой. Дурова можно перетащить на нашу сторону.

– Вот и перетаскивай.

– Ты с ним знаком, и жизнь Артему спас ты, а не я.

– У меня самолюбия – во! – Крячко чиркнул пальцем по горлу. – Есть вещи, которые я делаю не хуже тебя. Разговаривать с Артемом Дуровым будешь ты. Конец связи!

* * *

Павел Петрович Усов сидел в скверике у Большого театра и на колонны уже не смотрел. Минула половина первого, а на такие встречи приходят вовремя или не приходят вообще. Сначала рядом с ним сидела молодая пара, шептались, кажется, ссорились. При всем своем опыте бывший полковник не догадался, что парень с девушкой были оперативниками. Когда молодые ушли, их место заняли двое мужчин в возрасте. Они не шептались, разговаривали так громко, словно стояли на разных сторонах улицы.

Павел Петрович уже никого и ничего не ждал, даже не думал о конкретном, сидел и сидел, очень не хотелось двигаться. Подняться, идти к машине, садиться за руль – значит, начать действовать, главное, думать, а им владела апатия. Приезжая на встречу, он просчитывал различные варианты, вплоть до кошмарных, например встречу с Гуровым. Но подобного результата он даже в расчет не брал. Человек вел переговоры, ездил в пансионат, устанавливал внешность контрагента. Спрашивается, на кой черт столько мороки? Бизнесмен мог торговаться, не исключена возможность попытки захвата Усова, но просто не явиться на встречу бизнесмен не мог. Его убили, деньги забрали? Такое могли совершить собственные охранники, возможно, навели люди, у которых Сабирин занимал, собирая нужную сумму. В любом случае бизнесмен мертв, деньги для него, Павла Петровича Усова, потеряны.

Мимо скамейки в третий раз прошел Артем Дуров, взглянул недоуменно, даже пожал плечами.

– А что твой Черномырдин? “Наш человек! Наш человек!” – кричал сосед. – Меня всю жизнь обирали! И только свои люди! Я чужим и на хер не нужен!

– Так голосуй за Гайдара! – кричал в ответ другой старик. – Он и по-русски-то говорить не умеет! Сыплет, а слова сплошь непонятные!

Сейчас о колбасе за два двадцать вспомнит, понял Усов, тяжело поднялся, зашагал к машине. Когда с ним поравнялся Дуров, бывший полковник сказал: