Бросок кобры

Кремль? Белый дом? Мэрия? Трудно подойти, одиночке не хватит сил. Стадион? Рынок? Страшно, но малоэмоционально. Театр? Детский театр. Первое, что назвал Петр, был именно детский театр. Что самое больное для людей? Дети и церковь. Служба в храме.

Приехал Станислав, привез продукты и отправился на кухню готовить обед. Поздоровался мельком, ничего не спросил, разгружая сумки, сказал:

– Зайди, есть новости.

Кухонька была маленькая, не то что в квартире Гурова. Он вошел, притулился в уголке, закурил.

Сняв пиджак, засучив рукава, Станислав начал чистить картошку, указал на бутылку водки, которая стояла на столе, и тарелку с малосольными огурцами.

– Мне нельзя, а тебе немножко даже доктор велел.

– А новость того стоит? – Гуров налил себе полстакана, выпил, хрустнул огурцом.

– Сегодня утром на “двадцать четвертой” “Волге” Яшин в сопровождении двух молодцов в десантном камуфляже и с автоматами выехал из Москвы. Они миновали Елец, ушли на Воронеж, Ростов...

– Направился в Грозный? – Гуров погасил окурок, прикурил новую сигарету. – А парни с автоматами, конечно, известные нам лейтенанты?

– С тобой неинтересно. – Крячко поставил кастрюлю с картошкой на огонь, развернул пакет с котлетами. – Петр приказал к ним не приближаться, к их “Волге” прилепили маяк, нашу машину ведет женщина.

– Красиво, только я в такую грубую работу не верю, – сказал Гуров. – Хотя чем черт не шутит, когда бог спит. Полковник контрразведки с вооруженной охраной никакому досмотру не подлежит. Может, им действительно в Москве взять взрывчатку не у кого. Ты с Пашей Кулагиным говорил?

– Он ничего не знает. В принципе Яшин все еще числится за кадрами. Если его поездка связана с Коброй, то о ней может знать лишь один человек.

– Кто? – Гуров взглянул на друга с интересом.

– Спроси что-нибудь попроще. – Станислав начал переворачивать подгорающие котлеты. – Я говорю один, не персонально, а с точки зрения количества.

За обедом Станислав рассказал пару старых анекдотов, молча вымыли посуду, взяли по кружке кофе, уселись за столом друг против друга.

– У меня ничего нового, – сказал Гуров. – Я считаю, либо церковь во время богослужения, либо детский спектакль. – Он развернул газету и снова закурил. – Известинская “Неделя”. Памятные даты. Православная Москва. Четвертого декабря.

– Они не успевают, – перебил Станислав. – Ведь надо не только привезти взрывчатку, но и подготовиться.

– Не очень-то я верю в поездку Яшина, да и, возможно, у Кобры уже все готово. Ладно. Шестое декабря. Память благоверного князя Александра Невского, – читал Гуров. – Престольные праздники в соборе Благовещения Пресвятой Богородицы в Кремле, в храмах, потом взглянешь, адреса указаны. Седьмого праздник... Восьмого тоже. А девятого и десятого в этой “Неделе” нет. А я считаю, Кобра определил для себя один из этих дней.

– За неделю до семнадцатого, дня выборов. Семь дней газетам и телевидению, чтобы разжечь пожар? – Крячко вздохнул. – И как ты представляешь нашу работу в храмах, среди толпы?

– Ты дурак, Станислав, – сухо констатировал Гуров. – Кобра будет работать ночью, когда людей еще не будет. Церковное богослужение очень соблазнительно, но сложно для выполнения. Я бы предпочел детский театр.

– Ты? – Крячко взглянул недоуменно. – Ах, да, извини.

– Бог простит, – Гуров перевернул страницу “Недели”. – Тут мы имеем Большой... Малый... МХАТ...

Полковник, ты знаешь, сколько театров в Москве? Не знаешь, тебе легче карманников пересчитать.

Гуров разговаривал сам с собой, изучал театральную афишу. Крячко пытался на друга разозлиться, смотрел на его осунувшееся лицо и неожиданно для себя сказал:

– Тебе в парикмахерскую пора, седина на висках торчком.

Гуров пригладил пальцем висок.

– Театр юного зрителя. Детский музыкальный. Детский камерный и все театры, имеющие детские спектакли. – Гуров передал “Неделю” Станиславу. – Завтра же все театры и цирки обойти, искать человека, который устроился на работу в течение последнего месяца. Пожарный, охранник, кладовщик, дворник, сам не маленький, понимаешь. Искать осторожно, не топая, придумай сыщикам легенду, чтобы в театре не заговорили, мол, кого-то ищут. Наиболее перспективные возьми на себя.

– В этом что-то имеется, – пробормотал Станислав. – Если хотя бы что-нибудь похоже, возраст, рост, в основном рост... Сам знаешь, как сложно изменить рост.

– Знаю. – Гуров даже потер колени, вспоминая, как они болели, когда сыщика в целях конспирации “укоротили” на пять сантиметров. – Не забывай, что можно горбиться. Если хоть что-нибудь подходит, начинаем проверять и разрабатывать.

– Чего разрабатывать? – возмутился Крячко. – Просто “берем пальцы”.

– Станислав, – укоризненно произнес Гуров. – У тебя или меня просто “взять пальцы”, а ты уверен, что они у неприятеля имеются? Надо взять и не спугнуть.

– Полагаешь, что Кобра знает?

– Не исключаю. Если ты найдешь человека, лишь тенью похожего на Данина, никакой самодеятельности, немедленно сообщаешь мне.

– Мужиков, похожих на Данина, в Москве миллион, – усмехнулся Крячко.

Гуров чуть было не вспылил, проглотил застрявший в горле комок, ответить не успел.

– Понял! Извини! Понял! – Станислав схватил свою куртку и выскочил из квартиры.

* * *

Гуров прекрасно спал, что было совершенно для него неожиданно, поднялся свежий и бодрый, кожу холодили мурашки, сыщик впервые за последний месяц поверил в удачу. Он даже сделал гимнастику, самодовольно отметив, что силенка еще имеется.

Выпив чашку кофе и закурив первую сигарету, сыщик вспоминал свой вчерашний разговор со специалистом взрывного дела. Гуров предупредил, что ничего не понимает в данном вопросе, интересуется, какую взрывчатку может использовать человек, учитывая, что он один, действует скрытно, ему необходим наибольший эффект.

– Что будем взрывать? – поинтересовался консультант, который вел с Гуровым разговор неохотно, хотя и прекрасно знал, что беседует с полковником милиции.

– Я точно не знаю, допустим, трехэтажное здание.

– Способов много, но в одиночку в таких случаях не работают. И что значит скрытно? Ведь необходимо очистить соседние дома, выставить оцепление. – Консультант смотрел неприязненно.

– Меня не интересует название взрывчатки, система устройства, мне необходимо знать ее вес и объем. Непременное условие: взрывное устройство надо доставить мужчине не богатырского сложения и тайно.

– Начальство мне приказало, – пожал плечами взрывник. – Однако существует порядок, господин полковник. Что бы министр устно ни приказал, вы мне своих секретных бумаг не покажете.