Будь готов!(Си)

Дальше он рассказывает, что люди, живущие на юге, в том числе и в районе древней пионерской столицы, похоже, все еще находятся под влиянием вражеской пропаганды, которая буйным цветом разрослась после капиталистического переворота. Но это и к лучшему. Может быть, с ними удастся договориться и выкупить пионерскую территорию — Крым, за те ценности, которые перед самой войной революционеры успели вывезти из Москвы вместе с детьми — первыми пионерами.

— Дед Афган, словно предугадав подобное развитие событий, настоял тогда, чтобы его, именно его революционерам-омоновцам доверили еще и кремлевские сокровища. Кстати, Алексей, — интересуется Евграшин, — ты в Алмазном фонде бывал?

— Да… Давно, правда. Еще октябренком. Отец был тогда жив, а он был из первых пионеров, кого Дед Афган лично в звеньевые произвел. Батя нас с сестренкой и водил, когда первый раз из изолятора вышел…

Евграшин и Махров молчат, отдавая дань памяти Борису Малову, пионеру-герою из нового призыва. Затем Махров молча наливает в рюмки из бутылки:

— Вечная память героям!

Выпив, Евграшин заканчивает свое объяснение. Готовится разведка. Нужно найти дорогу на юг, по которой можно будет пройти в Крым. И не просто пройти, а чтобы относительно безопасно, чтобы можно было перевезти оборудование, запасы, а самое главное — мелких. Они — наше главное богатство!

— А чтоб найти такую дорогу и наверняка найти, принято решение: старшего звеньевого минус шестого отряда имени Аркаши Каманина, Дружины имени Александра Матросова назначить старшим звеньевым второго отдельного сводного поискового звена. Присвоить второму отдельному сводному поисковому звену имя пионера-героя нового призыва Бориса Малова.

Глава 4

Вечерний Галич — красивое место! Особенно — в начале лета, как сейчас. Галичское озеро, которое и раньше было немаленьким, а теперь просто выглядит как настоящее море, могучая, полноводная Кешма, протекающая через весь город, лодки и катера на реке и на озере. Все это кажется таким мирным, таким уютным… Неужели все это погибнет, поглощенное болотами, топями трясинами?! А может, ошибается наш ученый народ из Дворца пионеров, а?..

Я отсалютовал малькам не старше четвертого отряда, которые возились с укреплением берега реки, и пошагал себе дальше, поглощенный тревожными мыслями. Ну, хорошо: пойдем мы в Артек, найдем дорогу, вернемся, доложимся. А дальше?.. Это какие же бешеные труды, чтобы всем переселиться?! Вон здесь у нас худо-бедно, но жизнь налажена, нам бы еще только харчишек побольше — совсем замечательно бы было, а там? Там, на новом месте? Как оно там будет? Как все пойдет и сложится?..

…Ого! Я так задумался, что не заметил, как до самой площади Вождей Пионерии дошагал! Вот он — памятник на ступенчатом основании. Ленин — на самом верху, руку простер; ступенью ниже — Гайдар с книгой в руках, а еще ниже — Дед Афган, каким он в молодости был. Стоит и на пулемет опирается. Хорошо, что вовремя очухался, а то вот не отдал бы им салют — пришлось бы потом с тимуровцами объясняться!

Перед памятником — целая толпа малявок. Отряд пятый, а то и шестой. Да и не один, если верить количеству флагов. А у самого цоколя — старый большевик, причем если по внешнему виду судить, так ему не то, что за пятьдесят — за шестьдесят! Да еще и с гаком. Он еще из тех, кого сам Дед Афган сюда привез. Из первых…

Рассказывает он что-то ребятишкам, а те притихли: не возятся, не шепчутся, не толкаются. Оттого и голос у большевика, хоть и старческий, надтреснутый, а слышно — на самой дальней стороне площади любое слово разберешь…

… - Вот, ребята, и наш Аркадий Петрович тоже пошел воевать с фашистами. Сталин не хотел его отпускать — слыханное ли дело, чтобы соратник самого Владимира Ильича шел на фронт простым солдатом? Но Гайдар ответил Иосифу Виссарионовичу так: «Ты же не прячешь своих сыновей в тылу. Почему же я должен отсиживаться, когда многие из моих ребят-пионеров уже бьют фашистских гадов?»

Много славных подвигов совершил Аркадий Петрович. Но в конце концов вызвали фашисты специальную команду, выследила она отряд Гайдара, окружила. Оставалось гайдаровцам только одно — с боем прорываться. Пошли в атаку партизаны, и в первых рядах шел Гайдар с верными соратниками-пионерами…

Здорово рассказывает старик! Так и представляются Гайдар в кубанке, а вокруг — парни в юнгштурмовках, с автоматами в руках. И ведь так все и было — видел я картину в музее. Говорят, ее еще до Тьмы рисовали… А старый большевик между тем продолжает:

— И не выдержали враги яростного напора партизан. Сотнями валились наземь, сраженные меткими партизанскими выстрелами. Но в последний момент, когда близка уже была победа, увидел Гайдар, как один из уцелевших врагов прицелился в юную пионерку. Вскинул он оружие, да не выстрелил — патроны кончились. Бросился тогда Гайдар вперед, и заслонил девочку собой. И ударила подлая пуля Аркадия Петровича в самое сердце…

На площади шевеление. Это смахивают слезы. Кто-то из девчонок всхлипывает. А ветеран продолжает:

— Вынесли пионеры тело своего вождя из боя на руках. Накрыли плащ-палаткой и поклялись, что никогда не забудут Аркадия Петровича Гайдара, крепко отомстят его врагам и продолжат его святое дело. И с тех пор одной из главных песен пионерии стала песня «Гайдар шагает впереди!»

А ниже, ребята, кто стоит?

Мелкие зашевелились, зашелестели. Сперва несмело, полушепотом, а потом уже в полный голос:

— Дед Афган… Дед Афган! ДЕД АФГАН!!!

— Правильно, ребята. Это наш с вами первый Верховный Вожатый — полковник Воздушно-десантных войск Советского Союза в отставке Остапенко Евгений Алексеевич, которого мы с вами знаем по псевдониму Дед Афган… Еще во времена СССР, до капиталистического переворота, воевал он в горах, на далеком-далеком юге, где Страна Советов отстаивала свободу народа от подлых буржуинов. Это место называлось НДРА, а полностью — Афган. Там он стал Героем, там же был несколько раз ранен. Его должны были сделать генералом, но тогда международные империалисты уже подкупили многих продажных в верхах великой страны победившего народа, и он не просто не стал генералом, но еще и в отставку попал. «Ушли» его в отставку! И не его одного: многих самых лучших и самых честных командиров предатели оклеветали и выгнали из армии, а некоторых даже отдали под суд.

И воспользовались буржуины и их наймиты подлые тем, что повыгоняли из армии всех честных и смелых. И учинили переворот страшный, а возглавил его бывший бандит по кличке Меченый. Фамилию его история до нас не донесла, да оно и к лучшему: не хватало еще всякую уголовную шушеру по фамилиям величать!

Меченый на машине своей по Москве — столице разъезжал да понравившихся маленьких девочек, которые из школы шли, ловил. («А зачем они ему? — вопрос из толпы, и тут же шлепок и внятное — Не перебивай!»). Весь город его длинный черный автомобиль под номером ЕБН 00 знал и боялся. Особняк себе из здания университета устроил, и назвал его «Фонд помощи горбатым»! А еще пьяница он был: пришлось буржуинам все виноградники вырубить, все заводы спиртовые взорвать, чтобы только главаря своего хоть раз трезвым увидеть… Но самое страшное, что сотворил этот выродок: отобрал он у пионеров всего мира их столицу — Артек. И чтобы память ее навсегда стереть велел Меченый переименовать ее. И стала она называться Фарос…

Старый обводит взглядом притихших мальков. Те стоят, застыв от ужаса, пытаясь вообразить себе весь масштаб постигшей пионерию катастрофы. Старик откашливается и продолжает:

— И повылазили тогда изо всех щелей таившиеся враги — олигархи, журналюги, солженицыны, попса… Застонала тогда Родина, и стал Дед Афган со своими верными товарищами — омоновцами и вэвэшниками собирать силы для борьбы за народное счастье. И подготовили они вторую Великую революцию, которая должна была вымести с лица нашей Родины всю буржуйскую нечисть. Готовились вооруженные отряды, собирались вместе бойцы, и уже снова, то тут, то там, вспыхивали тайные пионерские костры, звали на борьбу горны, поднимали головы верные ленинцы и гайдаровцы… Все ждали сигнала…