Будь крутым

– Знаете, кого я люблю? – сказала Эди. – «Эроусмит», «Грезы». Писаю кипятком от Джо Перри. Одно время я ездила за ними, сопровождала их повсюду.

– Поклонницей были?

– И даже круче. Была их костюмершей, стирала на них. Девушка, которая делала раньше эту работу, уволилась, ну я и заступила на ее место. Они за собой и стиральную машину возили, и сушилку. Я все их костюмы в порядок приводила, кроме костюма Стивена – его он на сторону отдавал. Здорово было. Ни Джо, ни другие ко мне и пальцем не прикасались, зато я играла в теннис с Томом Гамильтоном. – Она улыбнулась и словно бы слегка опечалилась. – Я девчонкой тогда была…

– И всегда будете девчонкой, Эди, – заверил ее Чили. – Вы знаете, как не стареть. – Комплимент ей понравился, он сразу это понял. – И знаете, я подумал, что, если вы сохраните компанию, я тоже могу поучаствовать, попытаться использовать ее для кино.

Она сказала:

– Вы это серьезно?

Было ясно, что она у него в руках.

– Снять картину о студиях звукозаписи, о солистке, нацеленной на карьеру. Там будет девушка, музыканты…

– Господи, Чил, неужели это не сон? Я надеялась, но потом решила: нет, после кончины Томми вы за это не возьметесь.

Так трудно было сосредоточить взгляд на ее лице… И Чили сказал:

– Почему бы вам не одеться? Мы бы тогда все обсудили.

Он вышел из спальни, прошел в гостиную, огляделся. Теперь гостиная показалась ему похожей на вестибюль шикарного клуба здоровья на каком-нибудь курорте, преддверье бассейна, где клиент сохнет и отдыхает. Оттуда, где стоял Чили, был прекрасно виден Дерек, плававший на своем желтом плоту под яркими лучами солнца, бликующими на его темных очках. Выйдя наружу, Чили пересек террасу в направлении большой и почти полной бутылки «Абсолюта», постоял у плиточной кромки бассейна, поглядел на Дерека, распластанного в нижнем белье. Он окликнул певца:

– Дерек Стоунз? – и увидел, как тот приподнял голову над валиком плота, поглядел в его сторону через очки и опять уронил голову.

– Мать звонила, – сказал Чили. – Требует тебя домой.

В тенистой зеленой беседке возле дома вокруг резного металлического стола были расставлены такие же кресла с подушками. Чили пошел туда и опустился в кресло. Он стал наблюдать за Дереком, за его усилиями подняться и грести руками, подгоняя плот к краю бассейна; он наблюдал, как тот пытался выползти из бассейна и опять плюхнулся в воду, когда плот вывернулся из-под него и начал отплывать. Наконец усилия Дерека увенчались успехом – он подошел к столу и встал, нависнув над Чили всем своим тощим белым телом с кольцами на сосках, татуировками и облепившим его мокрым бельем.

– Тормошишь меня из-за всякой ерунды… Что это ты плетешь? Какой дом? Я тебя знать не знаю. А-а, ты из похоронного бюро! Вырядился в черный костюм и притащил пепел Томми! Нет, я и позабыл, что пепел еще не собран. И все-таки ты из похоронного бюро или… черт меня возьми, да ты, наверно, адвокат! Сразу видно – все вы, мерзавцы, на одно лицо!

– Ты что, зае… ть меня вздумал? – сказал Чили. На что Дерек ему ответил:

– Если б, парень, я вздумал тебя зае… ть, ты бы уж понял, что к чему.

Но прежде чем он успел это выговорить, Чили неодобрительно покачал головой.

– Ты уверен, что правильно выразился? «Если б, парень, я вздумал тебя зае… ть, ты бы уже понял, что к чему». Первая часть фразы, уж так и быть, сойдет, но вторая – «ты бы уже понял, что к чему» – слабовата, мог бы придумать и что-нибудь похлеще!

Дерек снял очки и хмуро уставился на него.

– Что это ты городишь?

– Произносится реплика, – продолжал Чили, – это как в кино… Один из ведущих диалог говорит: «Ты что, зае… ть меня вздумал?» Следует ответная реплика: «Если б, парень, я вздумал тебя зае… ть» – и все ждут в нетерпении, что он скажет дальше, потому что зачин сильный. Но говорить: «Ты бы уж понял, что к чему» – глупо. Когда первый из собеседников задает вопрос: «Ты что, зае… ть меня вздумал?», второй уже е… т его, и ты понимаешь, что вопрос его – риторический. Поэтому и не стоит говорить: «Ты бы уж понял, что к чему» Фраза не достигает цели. Надо придумать угрозу посильнее.

– Погоди, – сказал Дерек, стоя в мокрых трусах не совсем твердо, так как все еще был под градусом, – первый говорит: «Ты что, зае… ть меня вздумал?» Ладно… Тогда второй говорит: «Если б я вздумал тебя зае… ть… Зае… ть тебя, парень…»

Чили ждал.

– Ну и что дальше?

– Ладно. Ну а если это будет: «Ты бы уже не стоял сейчас на этом месте»?

– Господи боже! – вскричал Чили. – Ты меня просто удивляешь, Дерек! Ну какой же в этом смысл? При чем тут «стоять на этом месте»? Что, зае… ть кого-то – это то же самое, что дать тому под дых? – Чили поднялся из-за стола. – Вот чем бы тебе не худо запастись, Дерек, если желаешь быть крутым, это десятком-другим фразочек посильнее на все случаи жизни, чтобы сразу от зубов отскакивали. Вот скажет кто-нибудь тебе: «Ты что, зае… ть меня вздумал?», а у тебя уже и ответ готов! Вот подумай об этом на досуге! – И с этими словами Чили отошел. Через стеклянные двери он направился внутрь дома, в спальню.

Эди в своих неприметных трусиках натягивала через голову футболку. Волосы ее совсем распушились – настоящая грива, цвета чуть светлее, чем красновато-рыжий.

Она сказала:

– А почему бы не снять фильм про женщину, унаследовавшую после смерти мужа компанию? Она ни черта не смыслит в бизнесе, но у нее потрясающее чутье: услышит новую песню – и уже знает, пойдет на рынке или не пойдет.

– И зубами и когтями продирает себе путь наверх, – сказал Чили. – Уверен, что это может сработать. Но насчет картины – это потом. Вначале давайте поговорим о парне, которого я вам прочу в руководство компанией, и о том, чем вы можете заманить парня, который вот уже тридцать восемь лет крутится в этом бизнесе и… – Он замолчал, так как увидел, что Эди смотрит мимо него.

Она сказала:

– Дерек…, – и Чили обернулся.

– Я придумал, – сказал Дерек. – Первый говорит: «Ты что, зае… ть меня вздумал?», а второй ему на это: «Да если б я вздумал тебя зае… ть, ты бы и ахнуть не успел!» Как тебе такой вариант?

– Ты на правильном пути, – сказал Чили, – выражая своей репликой идею неожиданности, но все-таки это еще не то.

– Погоди, – сказал Дерек, – у меня есть и другой вариант.

Но тут уж Эди заинтересовалась тем, что происходит:

– О чем это вы, мальчики? – И Чили, все еще пристально глядя в лицо рокера, украшенное кольцом в носу, положил руку ему на плечо.

Он сказал Дереку:

– Я знаю, что тебе пора, но разреши мне поделиться с тобой подходом несколько иным, но тоже, кажется, весьма эффективным. Что, если первый, тот, кто сказал: «Ты что, зае… ть меня вздумал?», что, если он сам в это время е… т того, второго, а второму и невдомек?

Дерек глубоко задумался. Потом сказал: – Да?

Через несколько минут Чили предстояла встреча с Тиффани.

Она вошла с фарфоровой урной, поставленной на плоскую коробку с пиццей: прах Томми и самая большая «Пицца-Примо специальная с анчоусами».

Взяв из рук Тиффани урну, Эди сказала:

– Спасибо, что избавили меня от этой поездки. Думаю, мне бы это оказалось не под силу.

Она держала урну так, чтобы не смотреть на нее.

– Я подумала, что белый фарфор и лепестки ириса больше подойдут к убранству вашего дома, чем нержавейка. В нержавеющей стали, когда вы будете глядеть на урну, вы станете видеть свое отражение, как будто вы в ней, внутри. Пошла бы и литая бронза, но она стоит больше тысячи баксов.

– Бедный Томми, – сказала Эди. – Да почиет он в мире! – Она легонько тряханула урну и замерла, услышав какое-то бряцанье.