Будь моим первым

После того, что вытворяли ночью, этому чувству места не было. Я задохнулась от вновь нахлынувшей волны возбуждения, когда вспомнила, как Дима намеренно медленно ласкал меня, усадив сверху и проводя членом между моих ног. Сам сжимал его с такой силой, что я понимала – он едва сдерживается. Но, тем не менее, когда я уже изнывала от возбуждения, опуститься и принять его в себя он не дал.

Осторожно выбравшись из постели, я подошла к огромному шкафу и, открыв дверцы, выудила из него первую попавшуюся рубашку. Накинула её на себя и, выйдя из комнаты, направилась на поиски провизии. Ужасно хотелось есть.

Я успела состряпать себе даже не бутерброды, а бутербродища, когда на кухню пришёл Дима. Он был в одних боксерах, не озадачившись какой-либо иной одеждой.

– По правде говоря, вид тебя на моей кухне и в моей рубашке вызывает желание продолжить начатое, – хрипло сказал он и, подойдя к холодильнику, взял оттуда бутылку минералки.

Я на некоторое время залипла взглядом на том, как Дима жадно пьёт. И как ходит кадык на его шее. Почему-то в этот момент данное зрелище показалось мне особенно сексуальным.

– И на этот раз завершить его так, как должно? – не удержалась от вопроса, когда Дима допил.

Водрузив на бутерброды ещё пару кружков помидоров, я, удовлетворённая получившимися шедеврами, устроилась за столом. Кивнула на второй бутерброд, больше похожий на Пизанскую башню:

– Будешь?

– Буду, – согласился на угощение Дима. Устроился напротив и, чуть пожав плечами, задал вопрос: – А ты настолько мечтаешь потерять девственность, что это в нашем сексе стало главным?

Я сделала вид, что задумалась. Конечно, мне совсем не нужно было размышлять на данную тему. Я получила столько удовольствия, сколько у меня ни разу не было на один квадратный сантиметр моей жизни. И, если уж на то пошло, я понимала, что у нас с Димой всё ещё будет. Но и сдержаться и не задать вопрос не могла:

– Не стало. Но ведь просто всё впереди?

Я даже дыхание задержала и всмотрелась в черты лица Димы, который был занят тем, что расправлялся с бутербродом.

– Конечно, впереди, – искривив уголок губ, усмехнулся он. – Но для начала я предпочту провести с тобой несколько свиданий.

Опешив, я смотрела на сидящего напротив мужчину и не понимала, что именно он имеет в виду. Да, Дима мне нравился. Но… как я полагала, между нами планировался лишь секс.

– Несколько свиданий? – повторила я за ним вопросительно.

– Ага. Такие штуки, на которые ходят мальчики и девочки и приятно проводят время. – Он откусил внушительный кусок, прожевал и, промокнув губы салфеткой, добавил: – Я, конечно, уже давно не юнец, но на свиданку сбегать хочу. А ты?

Мои брови сами по себе приподнялись. Да уж, а Дима умел удивлять.

– Хочу, – откликнулась почти сразу. – И это означает, что ты за мной ухаживаешь?

Я спросила прежде, чем сообразила, как это прозвучало. Карина… Чёрт бы тебя побрал! После таких уточнений любой будет готов сбежать. Даже самый заинтересованный.

Впрочем, Дима отреагировал на этот вопрос совершенно спокойно.

– А разве ты это ещё не поняла? – задал он риторический вопрос. – Спасибо за завтрак, малыш. Как будешь готова – отвезу тебя домой, – добавил, после чего поднялся из-за стола и направился к лестнице на второй этаж.

***

– Кариш, отец звонил. Просил передать, что будет пораньше, у него к тебе разговор, – вздохнув, сказала мне мама, когда я занималась извечным женским делом – копалась в гардеробе, попутно ругая себя за то, что не озадачилась тем, чтобы вовремя его обновить.

– Какой-такой разговор? – не сразу понимая, о чём мама, спросила я, вынырнув из недр внушительного шкафа.

– Не знаю. – Она пожала плечами вроде как безразлично, но я поняла сразу, что в этом жесте равнодушие скорее напускное. – Разве же он мне скажет?

Она растянула губы в невесёлой улыбке и ушла. Я нахмурилась и посмотрела на часы. Сегодня вечером у нас с Димой было запланировано то самое первое свидание, и я совершенно не желала на него опаздывать. Так что очень надеялась на то, что отец и вправду приедет раньше обычного.

В последнее время он всё чаще пропадал до глубокой ночи, а когда возвращался, буквально падал от усталости. С мамой у него не клеилось. Ну как – не клеилось? Они жили, как чужие люди.

Порой я задумывалась о том, не ждёт ли и меня в будущем нечто подобное. Сначала страсть, сумасшедшая любовь, дети… А потом – отчуждение.

Надев короткое платье персикового цвета, я покрутилась перед зеркалом. А мысли мои в этот момент принадлежали вполне конкретному мужчине. Похоже, я влюбилась. Или просто принимала за это чувство все те эмоции, что бушевали внутри, когда думала о Диме?

У меня ведь ни с кем не было настолько откровенной связи. Он уже стал для меня первым, хоть секса в полноценном смысле этого слова у нас не было. И, кажется, занял лидирующие позиции среди тех, к кому я хоть раз в своей жизни испытывала привязанность. Вот так вот быстро, за пару встреч.

Стащив платье, я сделала вздох. Похоже, сегодня я так и не отыщу тот самый наряд, который, по моему мнению, подходил бы свиданию с Димой на все сто.

Отец приехал за полчаса до того, как за мной должен был прибыть мой прекрасный кавалер.

– О! Какая ты у меня красавица, – похвалил он, когда я вышла его встретить, чтобы с порога сообщить, что времени у меня мало.

Ну и чтобы не ужинать шёл, а вести с дочерью свои важные разговоры. Немного эгоистично, да. Впрочем, это нивелировалось тем фактом, что я после собиралась оставить родителей на всю ночь наедине.

– Как и всегда, – не без бахвальства откликнулась я, покрутившись.

Посмотрела на папу и невольно улыбнулась. Кажется, понимала, почему именно Дима запал мне в душу.

– И пап… Я уже очень тороплюсь, буду только завтра. Ты же хотел со мной поговорить?

Отец нахмурился, скинул пиджак.

– Да, хотел. А ты куда собираешься?

Обычно он не интересовался моими походами куда бы то ни было. Взрослая дочь могла делать всё, что ей заблагорассудится. Потому в вопросе я увидела лишь праздный интерес, ну или дань вежливости.

– Гулять до утра, – не вдаваясь в подробности ответила папе.

Он прошёл ко мне в комнату, стащил пиджак и, закатав рукава рубашки, направился к окну. Встал ко мне спиной, пока я, присев на подлокотник дивана, ждала, что же такого важного скажет отец.