Будешь моей!

Пряча покрасневшие щеки от Борзова, я залипла на этом провинившемся бойце, и у меня совершенно вылетело из головы, что я избегать его собиралась, а не восхищенно таращить глаза на него. Но где я еще такое увижу?

Как истинная болельщица, я вцепилась в деревянный поручень вышки руками и не сводила глаз с бойца «Хам», переживая, что в него попадут этим шариком с краской. Надо ли говорить, что за полчаса этой тренировки я переступила за грань.

Не только его профессиональные навыки впечатляют, но и то, какой он бесстрашный, сильный и ловкий. Как хитро и лихо он обводит вокруг пальца соперников, которые, казалось бы, знают его давно.

— Ой! — вскрикнула я, когда он выпрыгнул наперерез двоим «синим» прямо под нашей зоной наблюдения.

Задравший голову боец с припухшей от укуса губой отвлекся на меня, получив от «синих» целую очередь красковых пуль. Проиграл…

— Мирон, на лазеры! — рявкнул Борзов-старший в рацию.

— Это я виновата! — решила я заступиться, увидев, как Мирон снял очки с расстроенной моськи. Кажется, Койот не любит разочаровывать папочку…

— В настоящем бою ему эти отмазки не помогут, — улыбнулся мне старший волк.

Естественно, я напросилась посмотреть и на эти лазеры, и вот тут я поняла, что на улице это был детский сад по сравнению с этой комнатой ужасов! И я официально признаю себя идиоткой, что пошла на это смотреть. Как бы далека я ни была от всех этих стрелялок, но то, что вытворял Мирон, сражаясь с десятками роботов, норовящих зацепить его лазерными лучами в кромешной темноте, это просто невероятно. Миллионы девчонок влюбляются в экранные образы героев боевиков, как устоять, когда перед тобой самый настоящий? Стрелял Мирон одинаково быстро и точно обеими руками, ещё и выпендривался, подкидывая и перезаряжая свое оружие на лету.

Досмотреть на битву Мирона с машинами мы не смогли, отзвонилась хохочущая группа захвата и отчиталась о том, что на указанном объекте ведется подготовка к съемкам какого-то кино и труп в гробу ненастоящий.

— Ну, ты даешь, Ленточка! — хохотал и дядя Саша. — Отправила вооруженных до зубов ребят на съемочную площадку! Душевые там, если тебе надо! — мазнул взглядом по мне дядя Саша, и я только опомнилась, что выгляжу как Баба Яга после турне по лужам.

Припустив в указанном направлении, я торопилась до того, как вернется Таня, на полном ходу влетая в раздевалки. Стоящие около лавочки берцы пригвоздили меня к месту. Такие же здоровые, как у черного байкера.

— Проходи, раздевайся! — раздался голос Мирона от дверей душа.

Крутящийся ответ прилип к языку. Нисколько не стесняясь, Мирон стоял, закинув полотенце себе на шею и держа его края в кулаках. Кроме полотенца, на нем были только татухи и наглая улыбка.

Зачем я трачу на румяна кучу денег? Краска с моих щек не исчезает ни от общения с Койотом, ни от воспоминаний о нем в любую свободную минуту!

— Не до глупостей мне! Где тут женский душ? — старалась я не смотреть на его обнажённое тело, но выходило из рук вон плохо.

— Какие глупости, все серьезно! — оскалился гадкий Койот, подходя ко мне. — И мои глаза выше, Ленточка!

Глаза еще хуже вообще-то! Эта серо-оливковая радужка как капкан для меня. Нежно касаясь моего подбородка, Мирон поднял мою голову, не давая пялиться на его высеченные из камня мышцы. Не могу смотреть на него спокойно! Встречаюсь с ним взглядом, и в груди все замирает, только развратные бабочки в животе отчаянно крутят задницами, танцуя тверк. Влипла я по самую макушку! Где-то должны найтись мысли, способные отрезвить, но слишком поздно. Я уже попалась в ловушку его необычных глаз, зрачки которых превратились в бездонный черный котлован и утаскивают меня в пропасть.

— Опять бегаешь за мной, грязная девчонка? — включил свой мурашкообразующий баритон Мирон, осторожно стирая пыль с моих губ.

Большой палец застывает на моих губах, прожекторы Койота вспыхивают, секундное колебание, звук щелчка замка за моей спиной, и тяжелая ладонь опускается мне на поясницу, а его вечно эрегированный хвост, пытается оставить отпечаток на моем бедре, как на Аллее Звезд в Голливуде — ладони.

Внизу живота разливается жар, и, борясь со сжигающим благоразумие желанием, поднимаю руки, чтобы сохранить дистанцию, и упираюсь ими в жесткий пресс. Сквозь грохот собственного сердца слышу сдавленное шипение Мирона. Он подается вперед, прожигая меня темным взглядом, наполненным огнем вожделения, и толкая меня к двери. Хочу сказать ему, что он слишком высокого о себе мнения, но не успеваю, потому что он прижимается к моим губам все в той же доминирующей манере, бесцеремонно вторгаясь своим горячим языком.

Я должна была раньше догадаться, что если постоянно думать о Мироне и той ночи, то, оказавшись в его руках, я снова потеряю голову, опять потеряю контроль, расплавившись от его поцелуев. Сдалась под его напором за миллисекунду, осознавая, что я пожалею об этом позже, но сейчас не хочу об этом думать.

Слетающая с меня одежда не принесла прохлады и не погасила языки пламени, гуляющие по телу следом за ладонями Мирона, бесстыдно оглаживающими мою грудь, нежно кружащими пальцами вокруг сосков и оставляющими мурашистые искры на коже.

Ноги потряхивает от возбуждения, так что приходится вцепиться в его круглые плечи. Как по команде, ловкий Койот, ухватил меня за бедра, подкидывая их на свою талию, и быстро уволок под теплые струи душевой лейки.

— Охрененные, — хрипит Рон, поднимая меня выше, набрасываясь на мою грудь и вбирая вершинки, обводит языком по ареоле, пропуская через меня тысячи киловатт электричества.

Закусываю губы, сдерживая срывающиеся стоны, но тонны воздуха покидают мои легкие, когда он дотрагивается подушечками пальцев там, где я жду больше всего, и начинает массировать клитор. Скорее всего, я уже подцепила от Мирона его дикое животное либидо.

— Готов всю тебя вылизать языком, Котенок, — прокладывая огненную дорожку ниже, рычит Рон, — в первый раз чуть в штаны не кончил!

Грязный гадкий Койот и такой же грязный его язык, заставляющий меня дрожать от нетерпения. Но меня еще больше заводит его болтовня, хотя я не помню на нем штанов в первый раз.

Ответить ему с моим внезапно обедневшим лексиконом до слов «ах» и «еще» я не могу и только со стоном откидываю голову на стену, когда его пальцы погружаются глубже.

Профессиональный банщик с гигантским перечнем интимных услуг продолжает ловко орудовать во мне пальцами, удерживая на весу и жадно исследуя мою шею, так и норовя снова укусить, но позволяет себе только слегка прижимать кожу зубами и зализывать боль языком.

Его каменный член, гордо задрав голову, упирается мне в живот, и я только хотела потрогать, опуская руку и осторожно обхватывая его.

— Бля, Котенок, я больше не могу! — рычит на меня Мирон, и я ничего понять не успеваю, как он одним рывком вгоняет его в меня, переместив свои руки на мою задницу.

Перед глазами пролетают яркие вспышки, дыхание сбивается, но Мирон старается быть нежным и двигается осторожно, компенсируя глубокими толчками и горячими влажными поцелуями.

Теперь я точно знаю, что это самое крышесносное, что я когда-либо испытывала. И сейчас я не хочу думать, что между нами происходит. Подчиняюсь ему полностью и изо всех сил стараюсь продлить это наслаждение от растягивающих меня внутри ощущений, но не получается. Мое тело содрогается в сладких спазмах, с губ срывается стон, зародившийся, кажется, где-то в груди, и, закрывая глаза, последнее, что я вижу, это сверкающие серо-оливковые радужки. И Мирона как будто лихорадит от слишком непривычного темпа.