Будешь моей!

— Фу, ты такой грубиян! — расстроилась я, что слишком романтизировала интрижку крестьянки с барином. — Он любил ее и наверняка сумел огородить от других мужчин!

— Захар был сослан в Сибирь за участие в восстании, так что пламя его юношеской любви погасло, когда зад приморозило. Его лишили титула и наследства, а когда он вернулся после каторги, то женился на дочери сенатора Теплова, ему было уже тридцать восемь лет, и супругой они практически всю жизнь жили порознь.

— Таня сказала, что Марья любила его всю жизнь, и он не только писал ей, но и приезжал, будучи уже женатым. Вот найдем тайник и все письма почитаем! — мечтательно произнесла я.

— Нет там никаких писем… то есть если и были, то истлели давно за эти годы, — допустил первый промах Койот, и мне этого уже было достаточно, чтобы сложить все имеющиеся факты.

Во всей этой истории меня давно одолевала мысль, что я как-то уж слишком странно оказалась втянута в эту историю, будто меня как котенка вели за собой, привязав бантик к ниточке, дабы поиграть и в итоге заманили в охраняемый Борзовыми загон, где можно провести не один месяц в поисках разгадки.

— На тренировку пора, — засуетился Мирон, заметив мой тускнеющий взгляд.

— Поехали, — выдавила я из себя улыбку, пока не спеша расцарапать наглую хитрую морду волчары.

На занятия бойцов можно смотреть бесконечно, глазея на тренированные тела, но я была уже не в том настроении, решительно направляясь в кабинет дяди Саши, сказав Мирону, что хочу поздороваться.

— Он на площадке, — сорвал мои планы залезть в документацию агентства Мирон, махнув рукой на огражденную площадку, где происходил настоящий бой врукопашную.

Попавшись на глаза своему отцу, Мирон был сослан переодеваться, а я осталась наблюдать за крутящимися и отрабатывающими удары парнями.

— Где это он с тобой пропадает? — загадочно улыбался дядя Саша, приподняв одну бровь так же, как делает Мирон.

— Клад любовницы Чернышева ищем, — смутилась я от его проницательности, судя по взгляду, старший Борзов видит больше, чем нам всем кажется.

— А-а-а, понятно. Любимый квест твоего столба фонарного, — сразу понял, о чем речь, дядя Саша и отвернулся к площадке, где продолжали заниматься мужчины.

Макар выделялся среди прочих не только забитым татуировками на обнаженном до пояса торсе, но и огромной скоростью. Он так быстро перемещался и махал своими конечностями, что совершенно было невозможно следить за его прыжками, кувырками и ударами. И он единственный, у кого был не один спарринг-партнер, а сразу четверо.

— Ужас. Это так жестоко, — пропищала я, то жмуря глаза, то обратно открывая.

— Жестоко выпускать их неподготовленными к реальным угрозам, — как всегда улыбался дядя Саша, гоняя спичку во рту, и кивнул на Макара. — Не переживай, он их вполсилы лупит.

Я только нервно сглотнула от этой информации. Ну и игрища у этих гладиаторов! Когда на площадку завалился Койот, перепрыгнув через ограждение на одной руке, мне совсем стало не по себе.

— Мне страшно, — призналась я. — А девочки-телохранители у вас тоже так дерутся?

— Бывает, — пожал плечами Борзов.

— Поэтому Таня Абрамова на больничном? Тут покалечили? — затаила я дыхание и скрестила пальцы, надеясь, что я ошиблась.

— Нет, она не на тренировке травмировалась, — не отрывая взгляд от площадки, ответил Борзов-старший, и у меня словно все оборвалось в груди.

Казалось, этот последний пазл влетел в мою голову с силой удара Макара, разнося мозг в ошметки. Гадкий Койот! Подонок! Сволочь! Меня колотило от злости и обиды, слезы хлынули из глаз, и я не сразу поняла, что заскулила как заблудившийся щенок.

— Ленточка! — всполошился Борзов-старший. — Ну чего ты! Смотри, они ржут как кони!

Интерпретировав мои слезы по-своему, дядя Саша гаркнул бойцам отдохнуть, чтобы я их не видела, а у меня и так все бойцы, кроме одного, уже размытым пятном. Мирон застыл на матах, глядя в нашу сторону, расставив ноги на ширине плеч и выправившись как солдат на построении.

— Можно, я приеду к вам пострелять шариками? — утирая слезы, спросила я, клятвенно пообещав себе всадить весь рожок между ног Койоту.

— Приезжай, — разрешил Борзов и, кинув взгляд на подошедшего к нам Мирона, ушел к перекуривающим парням.

— Что случилось, Котенок? — состряпал обеспокоенную физиономию гад.

— Телефон сел, дай свой, — пытаясь не насмерть убить его взглядом, потребовала я.

Придурок даже не додумался переименовать контакт Абрамовой, и найти его не составило труда.

— Слушаю, Мирон Александрович! — бойко отозвалась «несчастная невеста».

— Слушай, слушай. Приказ такой: операция «тупой Буратино Аристова» отменяется, за лучшее исполнение главной роли Лисы Алисы тебе, Татьяна, положена премия и компенсация за получение боевого ранения на поле дураков!

С каждым моим словом лицо Мирона мрачнело, а мое все больше намокало от скатывающихся слез.

— Подтвердите приказ, агент Хам Базилио! — швырнула ему в лицо телефон и, развернувшись на пятках, пошла к своей машине.

— Лена, стой! — разорался на всю базу лжец и манипулятор, хватая меня за руку.

— Тебе подарочный сертификат на кастрацию вышлю по почте! — рявкнула я, так что парочка бойцов точно курить бросила навсегда.

— Да подожди ты! — злился Мирон, как будто это я его за нос водила как идиота.

— Отвали, Койот! Видеть тебя больше не хочу! Не приближайся ко мне! — не выходило у меня говорить спокойно и держать себя в руках.

Все нутро выворачивало от осознания, что этот мудак просто решил, что раз с охраной я не лажу, значит, можно посадить меня в периметр, как зверюшку в клетку.

На нас смотрели все парни во главе с Борзовым-старшим, и я видела, как мечется Мирон, не зная, за мной бежать или объясняться с отцом.

— Сама поеду! — досталось и Борису, ожидавшему меня у моего «Вейрона» с обескураженным лицом.

Выезжая через КПП, я в зеркало заднего вида видела, как Мирон бросился в гаражи, боком отпрыгнув от своего отца, пытавшегося его остановить.

— Черта с два ты меня догонишь, говнюк! — прошипела я, поняв, что черный байкер теперь тоже не будет прятать своего лица.

Глава 19. Мирон

Каждое слово Ленточки, как крученая пуля, врезалось в мозг, отчего он жутко тупил. От слез в ее глазах мой мир стремительно рушился, словно его зацепила ударная волна ядерного взрыва, способная мгновенно превратить все вокруг в пепел.