Будни феодала

— Но это значит, я ее у какого-то вельможи отберу.

— О том не волнуйся. Казне приказано выплатить стоимость поместья тому, кого ты с земли сгонишь. В двойном размере. Думаю, за такой гешефт на тебя никто не обидится. По нынешним временам, золото надежнее. Так что когда выбирать станешь, не торопись. У меня тоже пара-тройка деревень и сел имеется. Может, сговоримся? По свойски…

— Сам говоришь — деньги надежнее. Так почему бы и мне монетой не взять?

— Потому, вашмосць, что ты пока просто пан Антоний… — воевода умышленно понизил голос, мол, не обижайся, я тихонечко — никто не слышит. — А когда на имение сядешь, никто в твоих благородных корнях больше не посмеет усомниться.

— Разумно… — я тоже понизил голос. — Полесье, вашмосць, отдашь?

Королькович ухмыльнулся с таким довольным видом, что я ощутил себя лохом, согласившимся сделать ставку наперсточнику. Неужто, просчитал меня воевода заранее. Хотя, если соглядатаи не дремлют, исправно донося о том, сколько времени я в селе провел. Плюс заступничество по уменьшению податей… Да и вообще.

— Забирай… Сделай дело и забирай. По рукам?

Королькович встал и торжественно протянул мне ладонь для пожатия.

В какой-нибудь романтической книге или кино герой в это момент должен был встать и дать ляху по морде. А потом, долго бегать по замку, крышам домов и городским стенам, фехтуя и отстреливаясь от всего гарнизона. Чтобы в самый пиковый момент, когда его зажмут со всех сторон, красиво погибнуть, обещая, что смерть его не напрасна, и на пролитой крови взрастут тысячи мстителей. Или… эффектно спрыгнуть прямо в седло коня и ускакать, само собой, обещая вернуться... В зависимости от цели автора и степени допустимого отклонения от реализма.

Увы, у меня игра без сохранения, а начинать все с начала лень. Даже если такой вариант вообще предусмотрен. Так что руку жмем. А мысли оставим себе. Мстить и карать лучше без предварительной пиаркомпании. Более того, для пущей убедительности в моей неразборчивости по отношению к средствам обогащения, надо еще и развить тему. Чтоб никаких сомнений даже случайно не возникло. А так же — желания нанять кого-то другого.

«Вы приняли задание «Сжечь деревню Маслов брод»

— Раз уж мы так все славно обсудили, вашмосць… — произнес я вкрадчиво, бесцеремонно не выпуская руку Корольковича. — Может, грамоту вперед выдашь? Она мне душу согреет, когда я в само логово запорожских разбойников полезу. Золотишко за головы — это потом. После доклада, поскольку судьба их мне пока неведома. А халупы запылают в самом скором времени, о том можешь больше не вспоминать. Хоть нынче же шли гонца в Краков с победоносной реляцией.

— Мне нравится, как ты ведешь дела… — еще больше развеселился воевода, окончательно уверовав, что имеет дело в закоренелым подлецом, готовым родную сестру в бордель продать, лишь бы деньги хорошие предложили. — Думаю, это можно сделать. Даже, больше… Раз уж мы так доверяем друг другу, то я сразу впишу в нее Полесье. Надеюсь, жалеть от этом никому не придется?

— Чтоб мне в рай не попасть, если ты не прав.

Перебросившись еще с десятком фраз, примерно в таком же духе, мы с Корольковичем расстались довольные результатом. Он — уселся писать послание королю, я — сперва на рынок отправился, а потом в кабак. Поглядеть, нет ли там интересных попутчиков.

Был у меня план, как все провернуть, чтоб и волки не узнали про обман, и овцы остались целыми. Но, подстраховаться не мешало в любом случае. Грамота грамотой — но, если нагрянет кто чужой, она куда надежнее, если написанное подтверждает хорошо вооруженный отряд.

Сдав на рынке оптом всю добычу, я стал богаче на полторы тысячи талеров. Что в совокупности с остатками былой роскоши, составило две тысячи восемьсот монет. Восемьсот определил в неприкосновенный запас, поскольку недалек день выплаты жалования моим бойцам. А это такое событие, которое лучше не омрачать отсутствием средств. Мои люди должны быть уверены как в закате и восходе, что причитающееся им довольствие они получат всегда, сполна и без задержек. От этого зависит мораль отряда и моя харизма… А так же, завязанные на них, скорость передвижения по карте мира и количество бойцов, которых я могу принять под свое командование. Последнее, в свете моих замыслов, сейчас даже самое важное из всего остального.

Глава 9

Глава девятая

Расторговавшись по мелочам, я долго стоял перед барышником и думал, как поступить с лошадьми, захваченным у лисовчиков. Хорошие кони. Скаковая и породистая. Одна беда — для скаковой необходимо минимальный навык верховой езды «6», а для породистой — «8». И продавать жалко. При моем нынешнем навыке торговли «1» означало отдать товар со скидкой 90 процентов. Что полная чушь и глупость. Так что, пораскинув мозгами, решил лошадей оставить до того времени, пока не научусь на них ездить, или пока в отряде не появится маркитантка с соответствующим умением торговаться.

Теперь, в кабак.

Мои чинно трапезничают, никого не трогают. А из нужных мне кто есть?

Завсегдатай… Не, не хочу драться. Двадцать пять монет уже не те деньги, ради которых корячиться можно. Да и очко опыта тоже бесполезно.

Путешественник… Говорили уже. Претендент на чужой трон мне пока без надобности.

Посредник… Та же история. Не везет мне с пленниками. Все как-то мимо кассы. Может, я чистоплюй и мараться не хочу? Ладно, игра сегодня не заканчивается. Да и умение по содержанию пленников у меня всего «1». То есть — пять человек. Возиться с ними. Пру монет выручишь, а скорость передвижения отряда падает. Не на коней же их сажать.

Так, а вот это что за персонаж? Одетый, как богатый казак, но к моим не подсел, держится особняком. Или это они от него шарахаются.

«Казак Мамай, — подсказал «секретарь». — Лекарь и характерник»

Лекарь! Великолепно! То что надо. Надеюсь, мне хватит денег, чтоб его в отряд заманить. Подмигнул своим, чтоб не выдавали и шагнул к столу Мамая.

— Челом тебе, добрый человек. Дозволишь присесть?

— Я кабак не покупал, только одно место… — поднял на меня глаза тот, не отвечая на приветствие. — Так что если приспичило, садись. Главное, после не пожалей.

— Пугаешь? С чего бы? Вроде, на мозоль тебе не наступил и в кашу не плюнул… Только поздоровался. А вот ты даже ответить не соизволил…

— Не пугаю… предупреждаю, — знаменитый характерник не спускал с меня тяжелого взгляда. — Кто со мной знается, от того беда не отвяжется. Но, у тебя она, как я вижу и без меня за плечами маячит. Так что хуже не станет. Присаживайся, путник. Сдвинем кружки… Чтоб наша доля нас не чуралась.

Выпили, зажевали хлебом с солью, похрустели квашенной капустой.

— Ну, сказывай… — первым нарушил молчание казак. — За какой надобностью я тебе? — и сказал это так, что я сразу понял: юлить не надо.

— Если подробно рассказывать, нам не то что одного вечера — пары недель не хватит. Зато, будет о чем в дороге посудачить. Ты мне о своей жизни поведаешь, а я — о своей. Скучать не будем… А зачем ты мне?.. Сам же сказал: беда следом ходит. А где она — там невзгоды, болезни, ранения, смерть… Очень мне в отряде лекарь нужен. Сам я только раны перевязывать умею, да Цепеш — кров пускать при горячке.