Бугор

— А что. Очень возможно. — Кандыба приспустил галстук и вздохнул поглубже.

— А не поздно взялись? На Западе Россия сегодня не в ходу, — отметил я.

— На Западе Россия всегда была не в ходу. Но это не мешало ей быть Россией, — Кандыба улыбнулся и прикончил огурчик. — Нам Запад не указ.

— Что получается. Продать эти вещи здесь очень трудно. Да еще за копейки. На Западе они не нужны. Тогда какой смысл во всем этом?

— Может, заказывают для своих коллекций, — предположил Кандыба. — У многих теперь возникли бешеные деньги. Банковские аферы, наркотики, цветметаллы — мне, что ли, вам объяснять… Хотя вы видели наших наркомафиози?

— Видел.

— Им нужен Поленов и Саврасов?

— Вряд ли.

— Этому быдлу нужны ванны с гидромассажем и «Лендроверы».

— Тупик, — развел я руками…

— Кстати, насчет переправки произведений искусства на Запад. Тут проблема очень остра, — сказал Кандыба. — Вагонами ведь везут!

— Не без этого, — согласился я.

— И знаете, кто возит?

— Много кто. В основном дипломаты. Это еще с давних времен пошло. Переправить за рубеж чемоданчик с ценностями в застой не было проблем — даешь дипломату пять тысяч рублей — машина «Жигули», и чемоданчик оказывается за рубежом. Сегодня за такое цены в зеленых и поболе будут.

— А еще проводники поездов, — сказал Кандыба. — В вагоне сотни укромных мест, куда не залезет ни один таможенник.

— Знаете, кто этим занимается? — поинтересовался я. — Ну… — Кандыба замялся.

— Если начали, то уж договаривайте.

— Ладно. Если уж взялся содействовать оздоровлению окружающего мира, то надо идти дальше, — развел он руками — Была у меня пара картин. Один случайный знакомый предлагал перегнать на Запад, там как раз опять пополз вверх спрос на русский авангард, да и стоит он в несколько раз дороже, чем тут. Я отказался.

— Чего так?

— Я законопослушный человек…. В меру, конечно. Полностью законопослушны сегодня только идиоты. Что-то не так сказал? — улыбнулся он.

— Во всяком случае, откровенно.

— Я с людьми всегда откровенен.

— Тогда скажите, что это что за человек?

— Виктор Стружевский. Проводник. Подторговывал еще с середины восьмидесятых антиквариатом. Специально пошел проводником работать, чтобы гнать на Запад все. Кстати, — Кандыба стукнул, себя пальцем по лбу. — У него завязки с какими-то бандитами в Питере. Вот вам ход на Русский музей, — он потер руки. Как многих, его начинало захватывать выстраивание версий.

— Поезд какой?

— «Лев Толстой», фирменный — Москва-Хельсинки. Виктор сейчас как раз в рейс собирается. Из отпуска вышел.

— Где вы его видели?

— На собрании клуба нумизматов. Он там постоянный гость. Ну и я захаживаю иногда, хотя монетами интересуюсь постольку-поскольку.

— Значит, Стружевский.

— Удачи вам, — сказал Кандыба. — Чокнулись бы, да бокалы пусты. Но поутру больше нельзя. Тут я с ним был в чем-то согласен…

— И что с этим предлагаешь делать? — осведомился начальник моего отдела, изучив мой рапорт и отчеркнув избранные места ядовито-желтым маркером.

— Надо обкладывать волка, — с пафосом изрек я.

— А это не приблудная дворняжка? — с сомнением взглянул на меня полковник Буланов. — Точно волк?

— А у нас не страховая компания? Точно МУР?

— Ты о чем?

— О том, что гарантия только в страховых, компаниях.

— Не во всех, — покачал головой Буланов. — Ох, не во всех…

— Ладно, будем пахать эту борозду?

Буланов еще раз внимательно посмотрел на рапорт, будто пытался увидеть там что-то новое.

Я без особого труда установил, что на Московской железной дороге действительно работает Виктор Стружевский, тридцати пяти лет от роду. Он и правда член клуба нумизматов. Ездит на голубой «Ауди». Живет в трехкомнатной квартире, которую за три года выменял постепенно, начиная с однокомнатной. Ни в чем не нуждается. Чем может заработать на жизнь проводник международного поезда? Ну уж не провозом зайцев через границу. Только контрабандой.

— Представляете, потащит картины из Русского музея, и тут мы, — мечтательно произнес я.

— Ты что, веришь в эти разговоры о питерских бандитах, с которыми связь у этого проводника?

— Пока вся информация Кандыбы подтверждалась. — Многовато от него информации, — поморщился Буланов.

— Лучше больше, чем меньше.

— Чего тебе надо для дела?

— Наружку. Технический контроль. И поскорее. У него через пять дней рейс.

— Ой, — покачал головой Буланов. — Знаешь, какая очередина на технику и на наружное наблюдение!

— Знаю.

— Ни шиша ты не знаешь.

— Под громкие дела мы что угодно выбьем.

— Мы? Это я выбью, — Буланов устало махнул рукой. — Свободен пока…

Что-что, а выбить начальник родного отдела может все на свете.

И выбил — и бригаду наружки, и техников. Через курирующий нас отдел Главного управления уголовного розыска МВД. Там ребята ушлые и сразу понимают что к чему, а возможности у них куда больше наших.

Проводника мы взяли в железные клещи. Наружка протаскала его два дня без всякого толку — по кабакам, антикварным магазинам и по клубу нумизматов. Оперативники расширили свое образование, узнали, чем нумизматика отличается от фалеристики. Но не узнали одного — собирается ли Стружевский везти что-то за границу. И если вдруг собирается, кто ему будет помогать.

Это узнали техники.

Вечером я просматривал пришедшую на мое имя сводку технических мероприятии. На компьютере был отпечатан текст.

"Копий не снимать. Аннотаций не составлять.

Разослать:

Т. Тихомирову.

Секретно.

Сводка технических мероприятий № 11. Per. № 21117.

За 16 июля с. г.

На трех листах.

Объект (X) разговаривает с Неизвестным (Н). Разговор идет о переменах погоды. Об урагане во Владимирской области. Далее:

Н: Ты как сейчас?

X: Я? В отпуске. Отсыпаюсь.

Н: Готовишься к труду и обороне?

X: Только к труду. Ненавижу поезда. Что это за работа? Скажи, черта лысого мне сдалась эта работа?

Н: Хорошая работа. Денежная работа.