Букет полыни

Она сделала вид, что просто гуляет по саду. Посидела немного на скамье, полюбовалась закатом, багряным румянцем окрасившим щёки.

Стефания порадовалась очередному толчку ручки или ножки ребёнка в утробе и, укрыв плечи накидкой: вечерняя прохлада опасна в её положении, убедилась, что никто не следит за ней. Обитатели Овмена заканчивали дневные труды и, гуськом или поодиночке, спешили за ворота, в деревню. Никому не было дела до беременной виконтессы, отдыхавшей в саду. Пришла бы она сюда в первый раз - иной разговор, а так только здесь и гуляла.

Бочком, стараясь держаться в тени деревьев, Стефания пробралась к сараю.

Звякнули перебираемые ключи на связке. Нужный нашёлся не сразу, с десятой попытки.

Отомкнув замок, Стефания скользнула внутрь, стараясь быстро обнаружить искомое.

Яд стоял на полке, высоко, чтобы дети не дотянулись. Стефании пришлось нелегко, но она таки его достала. И тут же спрятала.

Теперь оставалось придумать, как приманить собаку, заставить съесть отраву. И как подстроить, чтобы всё выглядело несчастным случаем.

Стефания решила, что лучше всего заманить суку в кладовую: там много вкусностей и яда, будет казаться, что умерла по вине собственной жадности. А уж она позаботится, щедро начинит ветчину крысиной отравой.

Переборов страх перед собаками, Стефания дождалась, пока погасят свечи, и спустилась вниз, в кладовую. На кухне она взяла нож, чтобы делать углубления и подсыпать туда яд.

Уже на месте Стефания поняла, что всё не так просто. Она долго и упорно ковырялась в ветчине, но замаскировать отраву не могла. Оставалось надеяться, что еда пахнет сильнее яда.

Можно, конечно, отравить воду - но не сменят ли её, не дадут ли кому-то другому?

Закончив, Стефания спрятала не до конца использованный бутылёк с ядом за корсаж и с замиранием сердца и ветчиной в руках, двинулась в обратный путь. Как она и предполагала, сука поджидала её, предвкушая забаву. На этот раз на лестнице. Умна, мерзавка! И легко могла убить: на ступеньках легко навернуться со страху.

– Иди сюда, милая! Смотри, что у меня есть, - Стефания помахала ветчиной, на всякий случай ища пути к отступлению. Но холл большой, она не успеет спастись бегством, захлопнуть дверь перед носом злобной твари.

Сука ощерилась и потянула носом - учуяла.

– Давай, ты меня пропустишь? А я тебе ветчины дам. Вкусной ветчины.

Собака пропала из виду, скрывшись в темноте. Стефания понадеялась: ушла в комнаты, но нет, сука не собиралась отпускать добычу. Подкравшись, она неожиданно вынырнула из мрака всего в паре шагов от виконтессы. Та со страха завизжала и уронила ветчину.

Сука метнулась к ней. Лязгнули челюсти, выдрав кусок платья. Но потом внимание собаки переключилось на заготовленную приманку. Она мгновенно проглотила её, отрава не помешала.

Едва передвигающаяся от страха Стефания бочком обошла её и вцепилась в перила лестницы. Тут уже подоспели слуги, привлечённые криками.

По холлу заметались огни, выхватив из темноты бледную, как полотно, виконтессу и облизывавшуюся суку весьма довольного вида.

Стефанию успокоили, под руки довели до спальни, уложили спать.

А наутро любимая сука виконта сдохла. Так как кладовая была не заперта, решили, что она пострадала от обжорства.

Мальчишка-поварёнок ходил, как в воду опущенный, предвкушая расплату: в халатности - незапертой двери - обвиняли его. Но он-то хорошо помнил, что запирал её!

Стефания ликовала, но не показывала вида, с суровым лицом пожурила поварёнка и велела убедиться, что с прочими собаками всё хорошо.

Избавиться от яда виконтесса не успела: когда вернулся муж, бутылочка всё ещё пряталась за корсетом. Накануне её оттуда извлекла горничная, когда раздевала госпожу, но, к счастью, надписи на пузырьке не было, и Стефания сумела убедить, что это лекарство по матушкиному рецепту. Она собиралась положить яд обратно, вновь засунула за корсаж - и услышала громкий, заливистый лай и звуки охотничьего рога.

Виконт спешился у крыльца один: Сигмурт задержался у реки, чтобы переговорить с управляющим. Посвистал собак и нахмурился, не досчитавшись любимицы.

Узнав о том, что сука издохла, Ноэль помрачнел и принялся выяснять причины.

Стефания предпочла уйти, чтобы лишний раз не попадаться мужу на глаза. Быстро, не задумываясь, видит ли кто, прошла к саду и вернула яд на место.

В холле её поджидал виконт. Брови сдвинуты, губы сжаты.

Ухватив за плечо, он втолкнул супругу в зал.

Стефания испуганно попятилась, попыталась уйти, сославшись на усталость, - виконт не позволил.

– Как я посмотрю, вы полны сил, миледи, - какая усталость? Бродите по ночам, бегаете днём. Думаешь, я не заметил, как ты сбежала, едва мне рассказали о бедной Флоссе? И куда же так торопилась миледи? Внезапно захотела подышать воздухом? Что-то не замечал, чтобы ты так любила Флоссу, скорее, ненавидела.

– Мне очень жаль, что по недосмотру мальчишки пострадала ваша любимица.

Виконт хмыкнул:

– А его ли был недосмотр? Флосса отродясь не ошивалась на кухне, только в комнатах. А вот что вы делали ночью в холле? И почему облизывалась Флосса?

– Понятия не имею, милорд.

Стефания побледнела, невольно прикрыла рукой живот. Поискала глазами что-то, за чем можно спрятаться: ничего. Она отступила на шаг - муж сделал два, фактически навис над ней.

– Зато я догадываюсь, что ты только что бегала в сарай садовника. И даже ключи повесить обратно не успела.

Он вырвал из её рук ключи и швырнул на пол. Ухватил за подбородок, заставив смотреть себе в глаза.

– Что же ты делала в холле ночью? Уж не кормила ли Флоссу отравой? А сейчас бегала от неё избавляться. Той самой, что сегодня не нашла с утра кухарка. А она и не могла её найти, если её украла миледи.

– Что вы такое говорите, милорд?
– голос Стефании дрогнул, выдав её.

– Дрянь!
– пощёчина обожгла щёку. Она была такой силы, что виконтесса пошатнулась и едва не упала.
– Это ты отравила Флоссу, дрянь, больше некому!