Бумбараш

Разномастная разнокалиберная обувь, взбивая проселочную пыль, мягко поворачивается и начинает свой марш по степям, перелескам, селам и деревням, через овраги, рощи, — путь нелегкий, политый кровью, охваченный огнем и смертью.

Марш четвертой роты Дрожи, буржуй, настал последний бой! Против тебя весь бедный класс поднялся. Он оглянулся, засмеялся, Все цепи разорвал И за свободу бьется, как герой! Ничего, ничего, ничего! Сабля, пуля, штыки — все равно! Ты, родимая, ты дождись меня. И я приду, Я приду и тебя обниму — Если я не погибну в бою В тот тяжелый час, За рабочий класс, За всю страну! Бедняк трудящий с нами навсегда, У нас один повсюду враг заклятый Весь черной злобою объятый Кровавый капитал, Он не уйдет без бою никогда. Ничего, ничего, ничего! Сабля, пуля, штыки — все равно! Ты, родимая, ты дождись меня. И я приду, Я приду и тебя обниму — Если я не погибну в бою В тот тяжелый час, За рабочий класс, За всю страну! Мы победим: за нас весь шар земной. Разрушим тюрьмы, всех богов разгоним. Мы наш, мы новый мир построим Свободного труда! И заживем коммуной мировой!

Идут, вышагивают под этот марш ноги, мелькает та самая, реквизированная из бандитского гнезда обувь…

Идут ноги красноармейцев четвертой роты под звуки пулеметных очередей и орудийных выстрелов.

Строй продолжает свой путь,

теряя бойцов,

редея…

Выстрелы сливаются в тяжкую канонаду боя.

На изрытой окопами и воронками земле лежат, раскинув руки, убитые красноармейцы, и на их ногах сандалии с дырочками, старинные с ботфортами высокие охотничьи сапоги, узконосые бальные полуботинки (а над ними обтрепанные обмотки), окантованные узкой желтой кожей помещичьи сапожки… А вперемежку — полуразвалившиеся, стянутые проволокой ботинки и лапти членов ротной комячейки…

…Четвертая рота разбита. Белые перевалили уже через железнодорожное полотно и рвутся к полустанку.

Возле единственного в роте малого калибра орудия — Сергей Чубатов и трое красноармейцев в лаптях. В свое время ротная комячейка постановила, что будет получать обувь в последнюю очередь — после беспартийных. Да так и не дождались эти трое, не дошла до них очередь на справную обувку!

Взвизгивают пули.

Один за другим гибнут бойцы возле пушки. Бумбараш и Левка Демченко заменяют их. Ранен Сергей Чубатов, но продолжает командовать.

Снаряд за снарядом садит в белых маленькое ротное орудие.

Наступающая белопогонная цепь споткнулась, залегла.

Замолкает пушка.

Левка оборачивается и орет:

— Тащи снаряд, ну?

— Нету больше! Хоть кукурузой заряжай! — отвечает Бумбараш.

С опаской поднимаются с земли белопогонники.

Вот они бегут по полю и издали видят: у пушки трое красноармейцев. Прижались к стволу, и Левка Демченко — последний наводчик — за спусковой ремень держится.

— А-а-а!!! — закричали белые. — Сдавайтесь, лапотники! Даешь в плен красную орудию!

Бегут к пушке, а Левка, отчаянно засмеявшись, потянул за спусковой ремень… Но не рвануло: Левка только вид сделал, что хочет подорвать орудие.

Белые разбегаются в разные стороны.

Левка хохочет… И Сергей Чубатов улыбается, хоть и понимает, что они обречены.

Чубатов вдруг поглядел на Бумбараша и что-то зашептал Левке.

Левка качает головой:

— Не уйдет! Кладу голову под топор, что не уйдет. Он такой!..

Тогда Чубатов находит в своей командирской сумке карандаш, лоскуток бумаги и пишет несколько слов… Потом заклеивает конверт и, подозвав Бумбараша, протягивает со словами:

— Пакет особливой важности! Отнесешь нашим! Кого первого со звездой увидишь — вручай твердо и убежденно! И от себя добавь про нас: заклинили орудие, взорвались, напоследок погубив как можно большее количество беляцких погонов. Понятен приказ?

— Да понятно… — с неохотой повинуется командиру Бумбараш.

Сергей Чубатов улыбается.

— Исполняй приказ в горизонтальном виде и положении!

Стелясь по земле, ползет Бумбараш, то и дело оборачиваясь к товарищам, оставшимся у орудия…

Левка еще раза два пуганул белых… И те решили: трусит красный, не желает взрываться.

Белые осмелели, подбежали вплотную, окружив пушку густой галдящей толпой…

Бумбараш видел, как весело, со всей силы дернул Левка Демченко за спусковой ремень…

Взрыв.

Оседает развороченная черная земля.

Лежит в пыли тяжелый стальной, с рваными зазубринами на краях обрубок орудийного ствола. Все, что осталось от маленькой пушки и ее обслуги.

Бумбараш ползет. Проверил, в целости ли за пазухой пакет. Он на месте.

Бежит Бумбараш лесом. Мелькнула тревога на лице. Нет пакета! Испугался, ищет. А он — чертов пакет! — куда-то за спину съехал… Нашел, бежит дальше.

Вдруг голоса:

— Стой! Кого черт несет?

Бумбараш замер.

Видит — за деревьями кавалерист скачет по лесной тропе. Погоны на гимнастерке.

— Пропуск! — останавливают его часовые, они тоже в погонах. — Пароль?

— Бомба! — отвечает кавалерист, придерживая горячего коня. — Отзыв?

— Борисоглебск! — отвечают часовые.

А Бумбараш в нескольких шагах от них. Не шелохнется. Все слышит, на ус мотает…

Быстрым шагом идет Бумбараш. Лес вокруг. То и дело проверяет, на месте ли пакет.

Хлестко звучит чей-то голос: «Руки вверх!»

Бумбараш застывает. Оборачивается.

Молодой русоволосый солдатик в мятых засаленных погонах.

Он в нескольких шагах. Застиг, гад, врасплох. Держит Бумбараша на прицеле.

Ничего не поделаешь. Приходится поднимать руки.

Бумбараш мучительно думает, как выпутаться… Вдруг улыбка не к месту. Бумбараш качает головой, спрашивает уверенно — даже покровительственно:

— Чего ж ты, служивый, уставу нарушаешь? Сперва полагается пароль спросить, а потом хвататься и всякие неприличные слова говорить!

— Пароль! — заорал русоволосый солдатик, не спуская Бумбараша с мушки винтовки.

— Бомба, — ответил Бумбараш.

— Верно, — растерянно произнес солдатик.

— А я и отзыв знаю, — похвалился Бумбараш. — Хочешь, скажу?

— Давай!

— Борисоглебск! — выпалил Бумбараш.

— Верно, — подтвердил русоволосый солдатик. Он был обескуражен услышанным. И, принимая Бумбараша за своего, спросил — А где твои погоны, солдат?

Бумбараш не растерялся.

— Его сиятельство… — начал он сразу, — сиятельство граф, князь и барон главнокомандующий послали меня к красным в тыл… Поесть не найдется?