Бундори

— Надеюсь, ваш информатор говорит правду, — не без сожаления спохватился Сано.

Хирата быстро отвернулся, Сано успел заметить, что улыбка на его лице поблекла.

— Сюда, сёсакан-сама, — сказал молодой человек унылым голосом.

В квартале плотников и столяров пилили, забивали и приколачивали прямо на улице, возле лавочек. Разносчики новостей наряду со все более страшными подробностями убийств распространяли сообщения о пожаре. Дым время от времени застилал полуденное солнце.

— Наверное, огонь расползся, — в тревоге сказал Сано, хотя почувствовал облегчение оттого, что внимание разносчиков сплетен слегка рассредоточилось. — Не понимаю, почему очаг возгорания до сих пор не потушили. — Спасательные бригады обычно с достойной уважения эффективностью справлялись с частыми пожарами.

— Несколько человек сколотили банду, чтобы патрулировать улицы, — отозвался Хирата. — Прошлой ночью они убили пожилого мужчину с горшком солений, приняв за призрак, несущий отрубленную голову. Сыновья убитого отправились мстить. Начались беспорядки. Огонь распространяется, потому что пожарники не могут пробраться на горящую улицу. А улица загорелась из-за дома, где жгли свечи и благовонные палочки, чтобы прогнать призрак.

Сбылись худшие опасения Сано. Подспудная напряженность, нараставшая с каждым новым убийством, в конце концов выплеснулась наружу. Сано понимал: в катастрофе виноват не только он, но и канцлер Янагисава, чинивший помехи следствию, суеверные вспыльчивые горожане, полиция, неспособная поддерживать порядок. Однако привходящие обстоятельства не снимали с Сано ответственности. Он спрашивал себя, все ли силы приложил к расследованию, не проявил ли халатность, страшась, что убийцей окажется Янагисава.

Они свернули на зловеще тихую улочку. Сано не помнил, чтобы заходил сюда раньше. На открытых прилавках лежал убогий товар: дешевые разрозненные сервизы, несвежие пирожные. Редкие прохожие — самураи сомнительной внешности и простолюдины — искоса поглядывали на Сано и Хирату. Владельцы ресторанчиков сидели, попыхивая трубками и греясь на солнышке. Вместо того чтобы зазывать Сано и Хирату в свои заведения, они провожали сыщиков пристальными взглядами.

— Здесь. — Хирата остановился у ресторанчика. — Нас ждет Вепрь, — сказал владельцу.

Тот внимательно осмотрел пришедших и жестом пригласил в заведение. Сано и Хирата нырнули под синюю занавеску и вошли в пустынный зал. Хирата направился к двери, прорубленной в дальнем конце. За ней слышались приглушенные голоса, смех. Сано понял, почему улочка тиха и настороженна.

В задней комнате, залитой тусклым светом, сидели на коленях мужчины. От дымящихся трубок спертый воздух был плотен и сиз. На полу перед мужчинами стояли коробки с табаком, металлические корзинки с тлеющими углями, чашки и бутылки с сакэ, столбики монет. Лежали игральные карты. Захваченные азартом, игроки не обратили внимания на Сано и Хирату. Губы шевелились, называя игры и суммы ставки, руки быстро и ловко передвигали карты и монеты. Заведение, как и соседние, являлось притоном всякого отребья, расплодившегося в городе. Мнимый владелец был часовым, в обязанность которого входило предупреждать настоящего хозяина о налете полиции или конкурентов.

Хирата протиснулся между игроками и поманил Сано к следующей двери. Она вела в замусоренный, пропахший мочой коридор.

— Сёсакан-сама, я хочу, чтобы вы знали, это не мой участок, — прошептал Хирата, которому было явно стыдно за упущение в работе полиции. — Мне не по душе практика получения взяток за то, чтобы подобные места функционировали. Но она все-таки существует!

Они прошли в жаркую душную комнату. Занавешенные окна и чадящие масляные лампы оставляли гнетущее впечатление. В нос Сано ударила вонь блевотины, дыма, пота и перегара. В центре довольно обширного пространства под низким потолком грубые деревянные перила огораживали ринг. Два молодых человека в набедренных повязках и хлопчатобумажных косынках передвигались друг против друга, их взгляды были полны свирепой одержимости. Оба держали короткие, остро наточенные косы с тяжелыми цепями на концах деревянных рукоятей. Подобным оружием обычно пользовались крестьяне, защищаясь от людей с мечами. Каждый соперник сжимал рукоять левой рукой, а правой все быстрее и быстрее вращал цепь. На напряженных мышцах блестел пот, на лицах в страшных гримасах обнажались сломанные зубы, тела испещряли старые шрамы и свежие раны.

Самураи и простолюдины, бросавшие одобрительные восклицания, подначивая бойцов, толпились вокруг ринга. У многих зрителей на руках и груди темнели татуировки — отметки бандитских кланов. Сано доводилось прежде видеть такого сорта людей, но не в таком количестве. Наверное, они скрывались здесь, когда честные люди трудились. Хирата прав: лучшего осведомителя о незаконной деятельности в другом месте найти трудно.

Хирата повел Сано к дальней стороне ринга, где малорослый лысый мускулистый японец принимал ставки.

Возбужденные зрители кричали:

— Десять монет на Ёси!

Или:

— Двадцать на Горе!

Держатель банка был ненамного старше Сано. Вблизи он оказался не лысым, просто волосы на круглой голове были очень коротко подстрижены. Кривой приплюснутый нос, заплывшие жиром глаза и толстые губы. Кимоно распахнуто, на груди живописная татуировка: красивую обнаженную женщину терзают крылатые демоны.

Держатель банка и был осведомителем. Вепрем.

— Я пришел за товаром! — крикнул Хирата, стараясь перекрыть гомон.

Досин совершенно преобразился: голос звучал отрывисто и грубо, в осанке появилась уверенность человека, ожидающего, что к нему отнесутся должным образом. Сано не мог не восхититься помощником, который уже проявил свои таланты при расследовании. И снова пожалел о том, что они с Хиратой — партнеры на очень короткое время.

Вепрь кивнул в сторону Сано.

— Кто ваш друг? — спросил уголком рта. Черные зрачки, полуприкрытые веками, следили за движениями бойцов.

— Товар для него, — сказал Хирата. — Он должен удостовериться в качестве прежде, чем ты получишь остаток денег.

На ринге начался бой. Один из противников недостаточно быстро парировал удар. Цепь ударила по грудной клетке. Зрители загалдели.

— Когда мы заключали сделку, вы ничего о друге не говорили. Кто он? Почему я должен ему верить?

Хирата пожал плечами и пошел прочь. Сано, который вовремя прикусил язык, последовал за ним.

— Постойте. — Осведомитель поймал Хирату за рукав. — Вы выиграли.

Он встали между Сано и Хиратой. Глаза от злости превратились в щелочки. Не отрывая взгляда от ринга, где оплошавший было боец раскрутил цепь и сделал несколько контратакующих выпадов косой, Вепрь заговорил:

— Человек с арбузными семечками и лисьим лицом — это ренин по имени Нанго Дзюнносукэ. Он такой же чужой в Эдо, как снег летом. — Поэтическое сравнение контрастировало с резким голосом. — Он появился здесь четыре ночи назад. Сказал, только-только приехал из Кантё.

Сано не удивился. В сельских провинциях шли споры о том, кто здесь хозяин — сёгун или управляющий. Споры мешала действовать полиции, и провинции стали рассадниками преступности. Не мудрено, что наемный убийца приехал оттуда. А имя Дзюнносукэ было написано на клочке бумаги из кошелька.

— Великий бог удачи Дайкоку отвернулся от Нанго. Он просадил много денег на картах и боях, потому попросил в долг, заявил, что вскоре у него будет достаточно, чтобы расплатиться.

— Сколько денег и как скоро? — перебил Вепря Сано.

— Десять кобанов, вечером следующего дня.

Именно эта сумма была найдена на трупе наемного убийцы и именно в указанное время.

— Он не говорил, как собирается их раздобыть?

— Говорил, что его нанял кто-то важный, велел убить высокопоставленного чиновника. Но ему никто не поверил. У него глаза шныряли, словно рыбья мелюзга в потоке. И местные заставили его уйти. Затем они подумали, что он вполне мог говорить правду. Потому что он хорошо владел мечом, в самом деле. Понадобилось пять человек, чтобы вышвырнуть на улицу этого маленького лиса.