Бундори

— Ты, Хирата, — бросил товарищу, — поможешь сёсакан-саме. — Из-за тона титул прозвучал как оскорбление. Цуда победоносно устремил на Сано полный злобы взгляд.

Хирата выступил вперед. В двадцать с небольшим лет он имел широкое бесхитростное лицо, серьезные глаза, коренастую фигуру и здоровый крестьянский загар. Три помощника, еще моложе, чем он, обступили начальника.

Прочитав явную досаду на лице у Сано, Цуда грубо расхохотался.

— Расследуйте что хотите, — сказал он. — Кстати, можете не затруднять себя поисками трупа. Он уже по пути в городской морг. — Он насмешливо ковырнул землю ногой, снова засмеялся, небрежно кивнул и ушел, позвав за собой своих помощников.

Сано посмотрел вниз, на то место, которое указал Цуда. Увидев, что земля вокруг увлажнена и тщательно подметена, он сильно огорчился. Должно быть, здесь рухнуло обезглавленное тело Каибары Тодзю, но не осталось никаких улик, ничего, что можно было бы отнести Аои для обряда. Есть целая толпа подозреваемых, потенциально все жители Эдо, но пока сёгун не повторит приказ полиции, у Сано не будет никаких помощников, кроме четырех молодых людей, не более опытных, чем сам Сано. Исиро вспомнил собственный недавний оптимизм. Расследование начиналось из рук вон плохо. Долг, однако, требовал немедленных действий. Правосудие и честь ожидали его усердия.

Сложив у рта ладони рупором, Сано крикнул:

— Слушайте все! — Толпа притихла, головы повернулись в его сторону. — Прошу тех, кто обнаружил тело убитого, выйти вперед.

(Если они, конечно, уже не разошлись!)

К его облегчению, появились двое мужчин и женщина. Они без промедления пали ниц и принялись отбивать поклоны, снова и снова повторяя: «Досточтимый господин».

— Встаньте, — велел Сано, сконфуженный чрезмерным проявлением уважения.

Крестьяне всегда подчинялись самураям, те имели право их убить, за убийство им грозило лишь замечание. Однако с тех пор, как Сано начал носить герб Токугавы, знаки почтения стали столь щедры, что он, человек из небогатой семьи, чувствовал смущение.

Сано попросил Хирату:

— Пожалуйста, очистите улицу, пока я допрашиваю свидетелей.

Толпа любопытных увеличилась, некоторые, с татуировками, походили на бандитов. В беспокойном Нихонбаси что угодно могло спровоцировать шумную ссору, а этого ни Сано, ни городу вовсе не было нужно.

С неожиданной расторопностью Хирата с помощниками принялся разгонять толпу. Сано повернулся к свидетелям. Жавшихся друг к другу пожилых людей легко было принять за брата и сестру — оба маленького роста, худые и согбенные, без зубов, седые, морщинистые, со старческими пятнами на коже. Оба в темно-синих кимоно и соломенных сандалиях. Третий свидетель был лет на двадцать их моложе, полный, с отвислыми щеками и короткими волосами, стоящими торчком. Копье с бамбуковым древком и кожаный панцирь выдавали в нем стражника, местного жителя, охраняющего ворота Нихонбаси.

Сано обратился к пожилому человеку:

— Как вас зовут?

— Таро, господин. Хозяин этой аптекарской лавки. — Он указал на магазин. — Мы с женой нашли тело.

— А вы? — спросил Сано у стражника.

— Удогуши, — прошептал тот. Будучи явно не в себе, он непрерывно вытиралруки о короткое серое кимоно. — Я нашел голову.

Несмотря на усилия Хираты, вокруг них собрались любопытные. Сано повернулся к пожилому свидетелю:

— Давайте поговорим в вашей аптеке.

Обменявшись испуганными взглядами с женой, тот кивнул:

— Конечно, господин. — Он приподнял выкрашенный индиго кусок материи, который, свисая со ската крыши, наполовину закрывал вход в магазин.

Сано вошел.

Аптека ничем не отличалась от большинства магазинов Эдо: центральный проход между дощатыми приступками, застекленная крыша. Свет сверху дополнял освещение от открытого на улицу прилавка. Помещение заполняли керамические горшки с экстрактами растений; подносы с сушеным корнем женьшеня; плетенки с травами, орехами, разделанными рогами северного оленя и какими-то порошками, коробки с лекарствами. В воздухе витали горький, сладкий, кислый и мускусный запахи. Осмотревшись, Сано присел на край приступки и пригласил свидетелей последовать своему примеру.

Аптекарша сказала:

— Отец, где твои манеры? Мы должны предложить гостю освежиться! Господин, пожалуйста, окажите нам честь, отведайте чая в нашем жалком магазине.

Сано отметил: должность дает преимущество, которого он не имел при первом расследовании, а именно — готовность свидетелей сотрудничать.

— Прекрасно. — Он сделал глоток женьшеневого чая. Хозяева вроде успокоились и разулыбавшись уселись на полу. — Таро-сан, при каких обстоятельствах вы обнаружили тело?

— Ну, — Таро наморщил лоб, — когда мы открыли двери сегодня утром, оно лежало на улице в луже крови. — В отличие от стражника аптекарь не выказывал потрясения. Вероятно, за долгую жизнь всякого насмотрелся.

— Который был час? — спросил Сано.

— О, тогда не рассвело. Наш магазин всегда открывается самым первым на улице, а закрывается ночью, самым последним. Потому и дела идут неплохо. — Таро махнул рукой на вход, где Хирата объяснял покупателям, что аптека временно закрыта.

— Вы не видели или не слышали чего-нибудь подозрительного прошлой ночью?

Супруги приняли до смешного одинаковые позы: палец приложен к щеке, глаза прищурены. Поразмыслив, они с сожалением покачали головами. Аптекарь сказал:

— Нет, господин. Мы много работали днем, а потому ночью спали очень крепко.

Его жена вздохнула:

— Бедняга. Надо же, такой ужас случился с таким безобидным человеком.

— Вы знали Каибару? — насторожился Сано. Откуда торговцам известен хатамото Токугавы, который скорее всего за покупками отправлял слуг?

— О да, — сказал аптекарь. — Не по имени, конечно, имя нам сказали только сегодня. Но с прошлого года он часто ходил по этой улице. И ночью и днем.

Сано задумался: было ли убийство Каибары, как считал сёгун, нападением на клан Токугава, или Каибару прикончил кто-то, знавший его привычки и следивший за ним прошлой ночью?

— Не говорил ли Каибара, зачем приходит сюда? Он появлялся здесь в определенное время?

Аптекарша потрясла головой:

— Он не заговаривал с людьми. Он просто улыбался и кивал. Мы никогда не знали, увидим ли его в следующий раз. То он приходил каждый день, то исчезал на месяц. Но он всегда возвращался. — Она вздохнула. — Теперь больше не придет.

«Данные о Каибаре сейчас очень важны», — подумал Сано, поворачиваясь к стражнику.

— Всего несколько вопросов, Удогуши-сан, и я вас отпущу, — сказал он, заметив, что у мужчины нездоровый цвет лица и сильно дрожат губы. — Где и когда вы обнаружили голову Каибары?

— Я шел домой со службы, — заговорил Удогуши сдавленным голосом, словно что-то задерживало звук у него в горле. — Туман рассеивался. Я посмотрел на небо и тут... — Стражник сглотнул. — На пожарной вышке... Я поднялся по лестнице и нашел... — Одной рукой он провел по губам, другой продолжал тереть по одежде.

— Вы заметили кого-нибудь? — с надеждой спросил Сано.

Стражник помотал головой, но скорее в растерянности, чем отрицательно:

— Не думаю. Я... я был так напуган, что даже не помню, как слез оттуда. Все, что я помню, это как бежал по улицам и звал на помощь. И еще, как люди выходили из домов посмотреть, в чем дело. — Голос Удогуши упал до шепота. — Кто-то, наверное, вызвал полицейских, потому что потом, помню, они задавали мне вопросы и требовали, чтобы я показал им... — Ею замутило.