Бурная ночь

Фредерик позволил своим пальцам прогуляться по ее спине, нежно поглаживая и лаская.

– Среди нас едва ли найдется много таких, кто получал бы удовольствие от одиночества, даже если человек сам выбрал подобный образ жизни. Все мы нуждаемся в тепле другого человеческого существа, и все чувствуем потребность разделять с ним самые сокровенные мысли и желания.

На мгновение ее глаза потемнели от того же огня, что пульсировал в его жилах. Но тотчас же с придушенным восклицанием она отступила на шаг и вырвалась из кольца его рук.

– Для мужчины разделять свои сокровенные желания с кем-то другим просто. Его наслаждение не влечет для него неприятных последствий. Женщинам не так повезло.

Фредерик снова нахмурился:

– Последствия?

Она нетерпеливо хмыкнула:

– Если женщина выходит замуж, она оказывается в полной власти мужа. Если она берет любовника, то рискует своей репутацией и вполне реальной возможностью забеременеть.

Ну, с этим едва ли можно было поспорить.

Верно, женщины рисковали многим, оказываясь в зависимости от мужчин.

Его мать заплатила за это жизнью.

Но мысль о том, что Порция останется холодной и нелюбимой до конца своих дней, казалась ему невыносимой.

Он хотел, чтобы она узнала, что есть мужчины, достойные доверия и способные предложить ей нечто, гораздо большее, чем утрату иллюзий.

Шагнув вперед, он схватил ее за руки прежде, чем она ускользнула.

– Порция, для женщины есть возможность получить наслаждение, не рискуя своей репутацией и не опасаясь нежелательной беременности.

Она опустила взгляд на свои руки, плененные им.

– Мужчина, желающий соблазнить женщину, пообещает что угодно.

Он медленно поднес ее руки к губам, и губы его прикоснулись к каждому ее тонкому пальчику.

– Не все мужчины одинаковы, крошка, как и не все женщины похожи друг на друга.

Он повернул ее руки ладонями к себе и зарылся в них лицом.

– Я никогда не стал бы заманивать женщину в свою постель, чтобы потом бросить ее и предоставить ее судьбе. Я никогда не стал бы поступать с женщиной так, как поступили с моей матерью.

Его прикосновения вызывали в ней трепет. Дыхание ее стало прерывистым.

– Фредерик…

– Вы желаете меня, Порция? – спросил он, не позволяя ей отвести взгляда.

Она замерла, будто пыталась воздвигнуть преграды, не позволявшие приблизиться к ней. Чувствуя ее смятение, Фредерик провел большим пальцем по нежной и чувствительной коже ее запястья, стараясь заставить признать правду.

Наконец она испустила бессильный вздох.

– Я не хочу желать вас, – пробормотала она. Фредерик не смог сдержать тихого смеха.

– Это редко бывает вопросом выбора.

– Нет, это дело выбора, – возразила она внезапно охрипшим голосом. – Возможно, между нами и существует некое притяжение, но от нас зависит, уступить ему или нет.

Он продолжал удерживать ее взгляд, а потом коснулся языком ее ладони.

– Сказать, что я выбираю?

Все ее тело затрепетало.

– Для меня нет нужды угадывать, что у вас на уме. Я и так это знаю, – выдохнула Порция.

– Большая удача, что вы не можете читать мои мысли. – Он захватил губами ее мизинец, и тотчас же все его тело обдала новая волна жара.

Ему хотелось попробовать на вкус каждый дюйм этой атласной кожи, почувствовать прикосновение этой гладкой бархатной плоти.

– Если вы и в самом деле знали бы мои дерзкие, но сладостные мысли, преследующие меня с того самого мгновения, как я вас увидел, крошка, вы бы приковали меня цепями к стене.

У Порции захватило дух. Она не могла скрыть своей потребности в нем.

– Я пока еще не исключила такой возможности, – пробормотала она.

– Можете приковать меня цепями, если при этом вы останетесь со мной, – так же еле слышно отозвался Фредерик, слегка прикусив ее пальчик, а потом привлек Порцию к себе и изо всей силы сжал в объятиях. – Откровенно говоря, мысль о том, чтобы отдаться в вашу власть и уповать на ваше милосердие, просто опьяняет меня.

Порция не противилась, когда он прижал ее к своему жилистому твердому телу, и даже позволила его рукам обвиться вокруг своей талии. Она только смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых он читал смущение, страх, томление и уязвимость.

– Фредерик, не думаю, что это разумно, – прошептала она.

Он провел пальцами по всему изгибу ее спины и склонил голову, чтобы коснуться губами ее виска.

– Если хотите меня остановить, Порция, вам стоит только сказать, – пообещал Фредерик. – У меня лишь одно желание – доставить вам удовольствие.

Она вцепилась в отвороты его халата. Ресницы ее затрепетали, скрывая выражение глаз.

– Почему? Почему вы хотите доставить мне удовольствие?

Фредерик впитывал эту хрупкую эфирную красоту в неверном пламени свечей. И сердце его сжималось, пока взгляд скользил по совершенным чертам и фарфоровой коже.

Тонкая линия носа, вороненые брови вразлет, изгиб полных, созданных для поцелуев, розовых губ. Порция была намного красивее любой другой женщины, которую ему приходилось держать в объятиях, но Фредерика пленяла не только ее красота.

Он восхищался твердой линией ее подбородка, в котором чувствовались упрямство и несгибаемые решимость и воля, и это его околдовывало. В каждой деревне, которую ему случалось проезжать, встречались хорошенькие женщины, но редко можно было видеть такое сочетание ума и отваги.

Порция была способна преодолеть любое препятствие на своем пути да еще собрать под свое крыло всех, кто нуждался в защите.

И все же при всей ее силе духа и воли она страдала от старых обид.

– Потому что я знаю, что такое одиночество, – сказал он, и его губы прогулялись до мочки ее уха. – Я знаю, что такое проявлять недоверчивость, бояться, что вас обидят или разочаруют.

Она инстинктивно прижалась к нему еще ближе, и ее неровное дыхание коснулось его обнаженной шеи.

– Чего вы хотите от меня? – спросила Порция. Тело его обдала жаркая волна желания.

Чего он хотел от нее?

Всего, нашептывал тайный голос.

Он хотел каждого прекрасного, таинственного и упрямого дюйма ее существа.

Но начать следовало с ее сладостного восхитительного тела.

– Вот этого, – пробормотал Фредерик, зарываясь лицом в ее длинную шею, его ловкие пальцы принялись расстегивать пуговицы на спине ее платья. Когда тяжелая шерсть поддалась, он чуть потянул за нее, и перед ним открылось плечо. – И этого.