Буря

Вой Ронана, за которым последовал скрежет его когтей по льду, заставил меня побежать вниз по склону. Я не знала, куда иду, знала только, что мне нужно убраться от него как можно дальше.

Я пробежала несколько миль, пока не наткнулась на сгоревший остов бревенчатой хижины. Я забралась под то, что осталось от крыши, и растянулась на полу.

— Мне страшно, мама. Как бы я хотела, чтобы ты была здесь.

В моей груди разлилось тепло, и исходящее от меня свечение осветило выжженный интерьер хижины. Я схватилась за голову, когда головная боль, о которой я забыла, вернулась с удвоенной силой. Перед моими глазами вспыхивали вспышки света, а боль усиливалась, пока я больше не смогла этого выносить и не потеряла сознание.

Солнце грело мне лицо. Улыбаясь, я открыла глаза и обнаружила, что плыву по тихой реке, теплой, как вода в ванне. Я посмотрела на поросший травой берег и увидела своих родителей, которые стояли, обнявшись, и печально смотрели, как я проплываю мимо. Затем я увидела Димитрия. Он сидел, обхватив голову руками. Я окликнула его, и он поднял на меня полные слёз глаза. Почему моя семья была расстроена?

Я обогнула излучину реки, где меня ждали мои бабушка с дедушкой и дядя Нейт. Они все выглядели так, словно плакали. Я не могла понять, как кто-то может грустить в такой день, как этот.

Река набирала скорость, и я едва успевала махать всем своим дядям и тетям, когда проплывала мимо. Когда я увидела Саммер с дядей Питером и тетей Шеннон, я отчаянно замахала ей, но она, казалось, меня не заметила. Она смотрела на реку, в её глазах не было никаких эмоций, и я хотела подойти к ней, но река унесла меня прочь.

Впереди раздался слабый рев, и от реки поднялись клубы тумана. Но я отвлеклась на фигуру, бегущую вдоль противоположного берега, не отставая от меня. Его форма то и дело менялась от человека к волку, и он звал меня. Это был Ронан. Он вернулся.

— Не покидай меня, — крикнул он.

Что-то сжалось у меня в груди, и я придвинулась к нему поближе.

— Я не хочу уходить.

Он сбежал по берегу к воде и потянулся, чтобы схватить меня за руку. Течение тянуло меня, но он не отпускал.

— Я уже однажды тебя бросил. Я не могу сделать это снова.

Река стала бурной, пытаясь оторвать меня от него. В глазах Ронана была мольба, когда он протянул другую руку.

— Пожалуйста, останься со мной.

Я потянулась к нему. В тот момент, когда наши руки соприкоснулись, река отпустила меня. Ронан вытащил меня из воды, и мы упали на теплую траву. Он сидел, баюкая меня в своих объятиях, поглаживая мои волосы.

— Я люблю тебя, Дэни.

Я открыла глаза и улыбнулась ему.

— Я тоже тебя люблю.

Он издал сдавленный звук, и его покрасневшие глаза наполнились радостью.

— Благодарю тебя, Боже, — хрипло произнес он.

— Я так устала, — прохрипела я, изо всех сил стараясь не заснуть. — Ты останешься со мной?

Он поцеловал меня в лоб.

— Навсегда.

Я счастливо вздохнула. Когда меня сморил сон, я услышала довольный шепот в глубине своего сознания.

Солми.

ГЛАВА 23

Я проснулась от весёлого потрескивания костра. Глядя на пляшущие в очаге языки пламени, я прислушивалась к завыванию ветра во внешней пещере. Казалось, что вчерашняя буря превратилась в бушующую метель. Нам так повезло, что Ронан нашёл эту пещеру, и нам не пришлось ночевать снаружи.

Я свернулась калачиком под шкурами, не совсем готовая покидать своё уютное гнездышко, и замерла, когда почувствовала тяжесть руки на себе. Рука согнулась, притягивая меня к твёрдому телу, и теплое дыхание коснулось моего затылка. Мой Мори затрепетал, излучая чистую радость.

Ронан. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться. Если это был сон, я не хотела просыпаться.

— Ты проснулась, — раздался сонный голос.

Я перевернулась на спину. Повернув голову, я посмотрела в тёплые карие глаза, которые, как я думала, больше никогда не увижу. Мои глаза зажгло от волны эмоций, которая обрушилась на меня.

На его лице отразились печаль и сожаление. Он протянул руку и смахнул слёзы, текущие по моим щекам.

— Я ничего не могу сказать, чтобы облегчить боль, которую я тебе причинил. Я проведу остаток своей жизни, пытаясь заслужить твоё прощение, если ты позволишь мне.

У меня так сдавило горло, что было трудно говорить.

— Твой волк…

— …любит тебя, — закончил он за меня. — Он всегда любил. Мне пришлось уйти от тебя, чтобы понять это.

— Ты не вернулся, — прошептала я, не смея поверить, что это правда.

Я подумала о тех адских неделях, когда цеплялась за слабую надежду, что он передумает и вернётся.

Его глаза потемнели.

— Через неделю после того, как я ушёл от тебя, я понял, что моя боль была вызвана не только разрывом нашей связи. Мой волк горевал о потере своей пары. Предполагается, что запечатление это сильное переживание, но для такого, как я, всё видимо иначе. Я возвращался в бастион, когда меня схватили. Я был так сосредоточен на том, чтобы добраться до тебя, что не заметил ловушки, пока не оказался в ней.

Моя радость от того, что его волк запечатлелся на мне, почти угасла, когда я узнала, как долго он был пленником Джулиана. Всё то время, пока я представляла себе, как он бежит по лесу на Аляске, он был заключён в клетку размером два с половиной на три метра, где он был вынужден терпеть невыразимую жестокость.

Я повернулась на бок к нему и дотронулась до его лица. Под глазами у него залегли тени, а лицо немного похудело после пережитого, но он всё ещё был моим Ронаном.

— Мысли о тебе были единственным, что помогло мне пережить эти дни, — грубо сказал он. — И осознание того, что однажды ты придёшь.

Я заглянула ему в глаза.

— Откуда ты знал?

— Я знал, что ты не остановишься, пока не найдёшь свою подругу Саммер, — он прерывисто вздохнул. — Но я и представить себе не мог, что ты тоже окажешься там в плену.

— Джулиан Кросс, вероятно, сейчас сожалеет об этом. А если нет, то скоро пожалеет, — мой голос стал тверже.

— Как они тебя взяли? — спросил Ронан. — Почему?

Я рассказала ему о засаде в Нью-Йорке и о плане Джулиана использовать меня, чтобы заставить мою мать дать ему желчь тролля.

— Когда он понял, что я тебе небезразличен, он пригрозил убить меня, если ты ему не поможешь, — сказал Ронан.

— Ты это слышал? Ты был так взбешён, что я не была уверена, сможешь ли ты меня понять. И узнаешь ли ты меня вообще.

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— В конечном счёте, я действительно начал терять рассудок. Сначала я не узнал тебя, но чувствовал, что ты важна для меня. Только когда мы отошли от реки, я начал вспоминать.

— Почему же ты тогда не перевоплотился? — спросила я. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотела услышать твой голос.