Буржуа
Шрифт:
Во Франции горные заводы в провинции Невер, где была главная область горнозаводской промышленности, до середины XVIII столетия находились в руках древнего землевладельческого дворянства; например, Вилльменан — во владении Арно-де-Ланж и Шато-Рено, которые учредили в XVI столетии крупные заводы; их сосед — сеньор де Бизи, также эксплуатирующий на своей земле горний завод и доменную печь; горные заводы Демер принадлежат господам Гаскуэн и т. д. Все эти заводы переходят в течение XVIII столетия в руки богатого парижского банкира Массона (103). Но и во Франш-Контэ мы натыкаемся на стародворянских горнозаводчиков (104).
И железоделательная промышленность находила себе частью место в имениях землевладельцев: рыцарь Ф.Э. де Блюманстэн (Blumenstein) устраивает (1715) вблизи своего замка литейный
Дворяне во Франции также в значительной степени принимали участие в эксплуатации каменноугольных копей (108). Генрих II предоставил права добычи Франсуа де ла Рок, сеньору де Роберваль; право перешло к Клоду Гризон де Галлиен, сеньору де Ст. Жюльен и еще к одному сеньору. Людовик XIV затем подарил герцогу де Монтозье право эксплуатировать все копи, за исключением Неверрских, на протяжении 40 лет. Регент предоставляет право горной добычи обществу в лице фирмы Жана Гобелена, сьера де Жанкье, которое, следовательно, также носило преобладающе дворянский характер. Но не только правом добычи обладают дворяне: и производство ее во многих случаях находится в их руках. Во времена Людовика XIV рудник в герцогстве Бурнонвилльском открывает герцог де Ноайль; другой — в Бурбоннэ, герцог д'Омон; третий — герцог д'Юзес (109); в то время как герцог де ла Мейллерей разрабатывает залежи в Жироманьи (110).
Во второй половине XVIII столетия учащаются случаи, когда дворяне — будь то в собственных владениях, будь то где-нибудь в других местах — приобретают себе право на горных промыслы (уголь), как-то:
принцы де Круа,
маркизы де Люше,
» де Боффремон,
» де Гренель,
герцоги де Ион,
» де Галле,
» де Шаро,
» де Мондрагон,
маркизы де Мирабо,
графы де Антрэг,
» де Лафайетт,
» де Флавиньи,
» де Сернэ,
виконт де Везен,
» де Вимепент,
барон де Во,
» де Баллеруа,
шевалье де Салаж.
» де Фудра.
В Германии и Австрии — та же картина. Горнопромышленниками являются — первоначально часто исключительно, а в течение переходного времени к капиталистическому производству (XVI столетие) преимущественно — дворяне. Так, мы встречаем среди «господ» и товарищей императора в Ст. Катрейн (ртутный рудник в Идрии) от 1520–1526 гг.: Габриеля графа цу Ортенбурга; Бернарда фон Клеса, кардинала епископа Триентского; Ганса фон Ауэрсберга, господина цу Шенберга; Зигм. фон Литрихтейна; барона цу Голленберга и Финкенштейна.
Документ от 1536 г. перечисляет господ:
Ганс Иоз. ф. Эгг,
Франц Ламберг цу Штейн,
далее:
Никлас Раубер барон цу Планкенштейн,
Никлас барон фон Турн.
Запись от 1557 г. упоминает:
Антона барона фон Турна,
Вольфа барона фон Ауэрсберга,
Леонг. фон Зигерсдорфера.
Документы от 1569 и 1573 гг.:
Ганс фон Галленсберг,
Франц Ваген фон Вагенсберг,
Георг граф фон Турн цу Креуц,
Гервард фон Гогенбург и т. д. (111).
Наряду с ними появляются потом уже купцы из Зальцбурга, Петты, Ст. Фейта и Виллаха. Должно быть, однако, замечено, что горное дело, даже если оно и не эксплуатировалось непосредственно дворянами, все же было всегда как бы покрыто землевладельческим покрывалом: рука землевладельца давала себя чувствовать повсюду. Классическим примером этого служит нам конфликт между горнопромышленниками и управителем поместья, разрешение которого мы видим в горной промышленности Шваца еще в XVI столетии.
Управитель в Шваце спускался во всех шахты и присвоил себе руководство всем рудничным делом и решение всех вопросов. Этому воспротивились горнопромышленники. Управитель, однако, сослался на поручение государя страны. Мы видим здесь последние следы господского понимания ведения горного дела (112).
2. Железоделательная промышленность в Германии обязана во многих местах своим первоначальным развитием в капиталистическом духе предприимчивым
землевладельцам. Так, мы видим, что в XVI столетии ревностно помогают развитию горнозаводской промышленности, литейного дела и т. д. графы Штольберги; граф Вольфганг в XVI столетии строит горный завод в Кенигсгофе, делает Ильзебург средоточием железоделательной промышленности, устраивает там же первый латунный завод и т. д. С ним соперничает сосед — граф Юлиус фон Брауншвейг-Люнебург. Особенно поучительным примером являются Гиттельдские заводы в Гарце, счета которых с 1573 по 1849 г. находятся в нашем распоряжении (113). Точно так же сохраняет в течение долгих столетий свой землевладельческий характер железоделательная промышленность в Штейермарке (114).Что силезская горная промышленность вплоть до нашего времени находилась в руках землевладельцев — общеизвестно.
В Швеции раньше многие рудники были побочными производствами имений; владелец имения давал работу горнорабочим на тех же основаниях, что и своим постоянным рабочим (сельскохозяйственным оброчникам). Еще и в настоящее время, после того как рудники отделились от сельского хозяйства, старое состояние зависимости продолжает существовать в Даннеморе (115).
3. Текстильная промышленность также часто велась в связи с землевладением на капиталистической основе.
Для Англии лучший знаток истории английской текстильной промышленности суммирует свои выводы в следующем (116): «Крупные овцеводы были часто суконщиками и сами обращали в сукно шерсть, которую они вырастили».
Точно так же английские землевладельцы занимались шелководством (117).
То же самое сообщают нам о Франции, где землевладельцы устраивали в своих имениях ткацкие мануфактуры, чтобы использовать шерсть своих стал или коконы своих шелковичных червей (118). Я приведу здесь еще пару примеров, которые все относятся к XVIII столетию: маркиз де Коленкур устраивает Man, des mousselines et des grazes de soie43; маркиз де Луванкур — в Londre Man, de toiles44; маркиз л'Эрвильи — около своего chateau de-Lanchelles льноткацкую мануфактуру; герцогиня де Шуазель-Гуффье — бумагопрядильню в Neilly; графиня де Ламет раздает 100 прялок в Mftiencourt'e (119).
Сьер Гом — около замка де Ба мануфактуру для тонких сукон; де Pa-мель — также; барон де Сюмен — шелкопрядильню; маркиз д'Эрвильи — мануфактуру столового белья; сьер дю Сель де Мон — хлопчатобумажную мануфактуру; сеньоры Рекэн и Дебуа — бумаге- и льнопрядильню; сьер Мари де Перпиньян — ковровую ткацкую мануфактуру; Ш. Паскаль де. Каркосонн — тонкие сукна и т. д. Число дворян — текстильных промышленников во Франции в течение XVIII столетия действительно очень велико (120).
Для развития крупной промышленности, именно текстильной промышленности, в Богемии в течение XVIII столетия явилось прямо решающим то, что, побуждаемые примером президента консесса графа Иоз. Кинского, ряд аристократов решились ввести у себя в имениях мануфактуры. Уже в 1762 г. Кинский мог сделать императрице «радостное сообщение», что разные господа в Богемии, среди них граф Вальршейн, князь Лобковитц, граф Больца, «также выказали склонность» способствовать развитию мануфактурного дела в своих владениях (121). «Но большинству этих дворянских предприятий, — полагает сын буржуазного города фабрикантов, — недоставало требуемой внутренней движущей силы и жизнеспособности. Изменилось это только благодаря деятельности Иог. Иоз. Лейтенсбрегера (1730–1802), который, будучи сыном мелкого богемского красильного мастера…» (122) и т. д.
4. Особенно излюбленной была у землевладельцев стекольная промышленность, которую так предпочитали потому, что она давала такую прекрасную возможность использовать богатые дровяные запасы.
Во Франции выделка стекла была прямо-таки предоставлена дворянству; отсюда «les verriers gentilshommes»45 (123). Члены буржуазного сословия могли основывать стекольные заводы или участвовать в их основании только имея на то особые привилегии. Излишне поэтому называть по именам длинный ряд дворян — владельцев стекольных заводов. Неоднократно указывавшиеся труды содержат многочисленные примеры.