Бусо

– Нужно взять этого варвара в плен и допросить, – принял решение Симода.

– Мне понадобится помощь, пусть ко мне поднимется один из рыбаков, – попросил самурай.

Симода сделал рукой повелительный жест, и один из юношей прошёл на нос лодки. На лицо его отца набежала тень, но он, разумеется, не посмел возразить.

Поднявшись на галеру и обыскав каюту, разведчики нашли странно выглядевший топор, отрезали несколько верёвок и, запалив ещё один факел, спустились в трюм. Разглядев то, что им предстояло пленить, рыбак с тоской уставился на Като. Перед ними сидел страшно худой мужчина, заросший копной нечёсаных волос и такой же бородой. Его левая рука, сломанная чуть ниже локтя так, что торчали кости, была прикована к обломку огромного весла, рассчитанного на троих. Правую кисть ему удалось высвободить из кандалов, ободрав практически всю плоть. Вода в этом месте доходила сидящему человеку до пояса, и когда японцы приблизились, он попытался встать, но его левая нога, тоже сломанная, не позволила принять вертикальное положение. Так что он снова плюхнулся на лавку, где, вероятно, провёл не один месяц своей жизни. Поразительно, что, несмотря на ужасные раны и жуткую худобу, мужчина, как заведённый, поднимался, чтобы в следующую секунду упасть обратно на лавку. Он не произнёс ни слова, лишь громко шипел да тянул к людям искусанную правую руку. Но испугало молодого человека даже не это, а взгляд несчастного. Мутные, словно подёрнутые плёнкой глаза горели неукротимой злобой, злобой нежити на живых людей.

Однако на самурая эта картина, судя по всему, не произвела никакого впечатления. Обойдя варвара сзади, Като накинул на него петлю и потянул, прижав руки к телу, а затем быстро обмотал несколько раз, зафиксировав путы. Страшный человек не сопротивлялся, но сделал в сторону своего пленителя пару рывков, при этом громко клацая обломками зубов, словно хотел того укусить.

– Принеси мне верёвку потолще, – велел Масасигэ рыбаку, намереваясь сделать из неё кляп. Не хватало ещё подцепить какую-нибудь иноземную заразу.

Парень развернулся к выходу, но в следующий миг запнулся за что-то в воде и неловко повис на обломке весла. Иноземец неожиданно резво дёрнулся всем телом и упал на рыбака сверху. Всё произошло настолько быстро, что Като не сумел его удержать. Юноша завопил от боли, потому что намбандзин вцепился ему зубами в плечо. Като сильно рубанул варвара ребром ладони по основанию черепа, после чего рывком стащил с незадачливого помощника. Вообще-то, таким ударом можно было вырубить крепкого мужчину, не то что истощённого доходягу, но тот, к удивлению самурая, даже не вздрогнул. Зато ему удалось вырвать из плеча молодого человека кусок кожи, который он принялся жевать вместе с тканью рубахи. Стало понятно, что перед ними безумец. Бедолага просто свихнулся от голода! Волна омерзения накатила на самурая от вида челюстей, пережёвывающих человеческую плоть, и он изо всех сил двинул сумасшедшего кулаком в подбородок. Тот рухнул на весло, к которому был прикован, а затем свалился в воду, где и застыл без движения. Самурай приподнял лёгкое, несмотря на рост, тело, приложил два пальца к яремной вене, затем с досадой швырнул обратно. На виске варвара появилась свежая рана – он ударился о торчащий из обломка крепёжный болт кандалов. И теперь однозначно подох.

– Что случилось? – недовольно спросил господин Симода, сразу распознав выражение лица самурая, когда тот вновь появился на корме.

– Намбандзин напал на рыбака и укусил его, господин. Я ударил варвара, он упал головой на железный болт. Рана оказалась смертельной. Это моя вина, – коротко доложил Като.

На самом деле всё было очень скверно – он провалил простое задание, и господину Симоде, вероятно, придётся приказать ему совершить сэппуку*. В присутствии простолюдинов он, разумеется, делать это не станет, зато когда они вернутся в замок…

– Я приму решение позже. Тащите эту кучу дерьма сюда, загрузим его в лодку, – указал наместник на болтавшуюся за кормой рыбацкого кораблика шлюпку.

__________

* Сэппуку, яп. буквально – резать живот. Ритуальное самоубийство, принятое в высшем сословии в Японии (хотя и не только в нём). Существует распространённое заблуждение, что сэппуку совершали знатные самураи, а харакири – простые воины и ронины. На самом деле это один и тот же термин, но из-за особенностей языка существует два способа произношения.

Пока шла погрузка, господин Симода взял себя в руки, и со смесью любопытства и отвращения присмотрелся к трупу варвара. Воистину, таких людей тут ещё не бывало, хотя некоторые моряки-португальцы выглядели ещё более омерзительно. И всё же тот факт, что неизвестный с такими травмами был до недавнего времени жив, удивлял сам по себе. В том, что это человек, а никакой не каппа, Симода даже не сомневался – ни одного демона невозможно убить ударом кулака по башке. Во всяком случае, чиновник об этом никогда не слыхал. Многое о загадочном судне должны были поведать найденные вещи, но этим он займётся позже, на суше. Мертвец был полностью обнажён и Симода невольно обратил внимание, что у того обрезана крайняя плоть. Выходит – это мусульманин или иудей? Ещё одна загадка.

Хару заохал, увидев, что случилось с сыном, но тот заверил, что беспокоиться не о чем и, промыв рану морской водой, перевязал свежей тряпицей. Лишь когда пришло время снова бросить якорь, отец обратил внимание, что парнишка бледен и весь покрылся испариной.

– Что с тобой, сынок? Ты заболел? – озабоченно спросил он.

– Всё хорошо, чичи*, – вымученно улыбнулся юноша. – Я в порядке, не волнуйся.

И тут же мешком осел на палубу.

– Монтаро! – вскричал рыбак и бросился к нему. С другой стороны того уже поднимал за плечи старший брат.

– Всё хорошо, всё хорошо, – бормотал молодой человек неестественно бледными губами.

Отец тронул его лоб и поразился, насколько он был горячим, при этом юношу трясло, словно в лихорадке. Парнишку отнесли в тень и дали попить, после чего Харукадзу спустился в шлюпку.

– Пошевеливайся! – приказал господин Симода старшему рыбаку.

Его немного встревожило, что парнишка внезапно захворал и он хотел как можно быстрее покинуть рыбацкую посудину. Но для этого сначала надо было доставить на берег труп варвара и вещи, взятые с корабля.

Хару ухватился за канат, чтобы спуститься вслед за старшим сыном, но напоследок оглянулся и вдруг увидел, что больной юноша выходит из-за палубной надстройки.

– Монтаро, сынок, зачем ты встал? Тебе нужно полежать! – заквохтал его отец, словно наседка.

Парень вытянул руки и, спотыкаясь, бросился к родителю. В этот момент Като увидел его глаза, но было уже поздно – Хару издал душераздирающий вопль и изо всех сил попытался оттолкнуть от себя сына, вцепившегося ему зубами в шею. Брызнула кровь, юноша отпрянул, вырвав у отца из горла здоровенный кусок, который тут же принялся жевать.

___________

* Чичи, яп. – папа.

Рыбак, не переставая вопить, зажал рану руками и завалился на спину. Самурай действовал практически рефлекторно – меч с едва слышным шорохом выскользнул из ножен и взметнулся вверх, последовал молниеносный удар. Безупречно выполненный кэса-гири* располосовал тело парня от левой ключицы до правого бока. Долю секунды тело продолжало стоять, а затем бесформенной кучей свалилось на палубу, заливая её потоками крови. Вот только молодого рыбака это, похоже, не очень обескуражило. Во всяком случае он вытянул правую руку и, что самое ужасное, продолжал жевать кусок плоти собственного отца. Говорят, человек даже с отрубленной головой может сделать ещё пару шагов, но выжить после того, как твоё тело располовинят по диагонали?! О таком Като не слыхал ни в одной из баек, что ходили среди служивого люда. Однако он был хорошим самураем, не зря господин Симода его так ценил. Не раздумывая ни секунды, воин точным движением меча отделил голову от остатков тела. Рука перестала дёргаться, но рот… Рот у этого порождения Ёми* продолжал открываться, и ещё оно смотрело! Тем же мёртво-живым злобным взглядом, что и намбандзин на корабле. Ещё удар – и череп монстра треснул, словно гнилая дыня. Рот так и остался открытым, а вот взгляд нечеловеческих глаз, наконец, померк. Масасигэ медленно опустил поднятый для очередного удара меч, затем резким движением стряхнул кровь, вытер клинок об рубаху убитого и вложил в ножны.

Всё время, пока длилась эта сцена, господин Симода просто стоял, вытаращив глаза и положив ладони на рукоять катаны. Он даже не успел извлечь её из ножен. Из состояния ступора его вывел какой-то звук – это, дёрнувшись пару раз в судорогах, испустил дух несчастный отец убитого. Только теперь чиновнику стало понятно, что имел в виду калека, рассказывая, как жители деревушки превратились в демонов. А в том, что перед ним какая-то разновидность бакэмоно*, сомнений не оставалось. В приступе безумия люди совершают куда более ужасные поступки, чем вцепиться в горло собственному папаше, но чтобы голова жила отделённой от тела – такое возможно только при вмешательстве потусторонних сил. Симоду внезапно охватил страх – ведь Като тоже побывал на проклятом судне, возможно, и в него вселился злой дух. А ну как он превратится в адское отродье, алчущее человеческой плоти?