Бутон страсти

— Не ругай себя. Коул все понимает. — Ли смотрела вслед брату, его боль отдавалась в ней. — Уже пять лет прошло.

— У некоторых раны не скоро заживают, — грустно ответила Реджина, и сказанное снова заставило Ли задуматься о прошлом этой женщины.

Они крепко сдружились три года назад, когда сестра Реджина переехала в их городок. Сама Реджина настояла на том, чтобы Ли звала ее по имени. Но все же Ли многого о ней не знала. Что-то, что в иные минуты тенью ложилось на ее лицо, мелькало в ее живых зеленых глазах. С тех пор, как не стало Роберта, Ли часто прибегала к поддержке монахини, ища у нее совета и понимания. Воспоминание о Роберте опять заставило ее загрустить.

— Наверное, это так.. У некоторых раны никогда не заживают.

— Ну как у вас с Кэботом? — спросила Рдежина, пока они возвращались в приют.

Ли пожала плечами и, не желая посвящать Реджину в подробности своего брака, ответила:

— Мы пытаемся наладить отношения. Кэбот терпелив.

— По поводу Роберта?

— Да. — Внезапно она повернулась к монахине:

Как ты думаешь, я поступила правильно? Компания да и прочее — все кажется таким далеким теперь.

— Нам не дано знать, как и что будет. — Реджина остановилась, дружески улыбаясь Ли. Джек с Кэботом стояли всего в нескольких шагах от них, и она понизила голос: — Я очень надеюсь, что Кэбот порядочный мужчина.

— Я тоже так думаю, но он совсем другой. Не такой, каким был Роберт. — Ли взглянула на своего мужа, который разговаривал о чем-то с Джеком.

— Надо верить в хорошее, — сказала Реджина и взяла ее под руку.

— Нам пора вернуться, — улыбнулась в ответ Ли. Женщины еще раз полюбовались елкой и сказали,

что ее уже можно заносить в дом. Когда они вошли в кухню, Ли, вспомнив о чем-то, спросила:

— Ничего не случилось перед нашим приездом? Мне показалось, ты готова была разрыдаться?

— О, ты не поверишь. — Реджина нервно сжала руки, глаза ее увлажнились. — Случилась такая удивительная вещь…

— Вы получили еще один чек на следующий год? — Ли знала о том, что кто-то инкогнито каждое Рождество присылал приюту чек на сумму, достаточную, чтобы существовать целый год, — и так шесть лет подряд. Реджина пробыла здесь три года, и только в этом году она оставила попытки отыскать благодетеля.

Реджина покачала головой, молитвенно сложив перед собой руки.

— Да, но даже больше того. — Она приблизилась к Ли и прошептала ей на ухо: — Подарки для детей. Одеяла, пальто для каждого и игрушки.

Ли стало весело, она рассмеялась. Каждый год, с тех пор как не стало Роберта, она помогала Реджине в устройстве рождественского вечера. И каждый год они устраивали елку, пели рождественские песни и приносили еду. Большего они сделать не могли. Ли сжала руки Реджины:

— Вы должны отыскать этого доброго самаритянина.

— А я бы не хотела знать, кто это. Лучше верить в то, что это — Санта-Клаус.

— Дорогу, дайте дорогу! Приехала громадная рождественская ель, — раздался сзади голос Джека.

— Сюда, Джек, сюда. Голоса Лоры и Каффа захлебывались от восторга.

Ли, улыбаясь, поторопила детей уйти с дороги. Джек держал высокую елку за комель, а макушку нес Кэбот. Глаза их встретились, и Ли почувствовала теплоту в его взгляде.

Она улыбнулась ему и обратилась к детям:

— Отойдите с дороги, а то Джек не сможет внести елку.

— А это кто? — указала пальцем Лора на Кэбота, крепко держа при этом Ли за юбку.

— Это Кэбот. Он мой муж.

— Мисс Ли, так вы, правда, вышли замуж? — Кафф без стеснения воззрился на Кэбота.

— Действительно вышла. — Реджина тронула мальчика за плечо: — А теперь будь молодцом, помоги Джеку и мистеру Монтгомери.

Кафф послушно отодвинул старое кресло-качалку от окна, чтобы елку могли поставить на самое видное место.

— А что мужья делают? — невинно спросила Лора. «Что делают мужья?» — испуганно подумала Ли и встретилась взглядом с Кэботом. Она могла поклясться, что он еле сдерживал смех. Она нахмурилась и сказала:

— Они привозят елки и все такое прочее.

— О-о, — промолвила малышка, затем отпустила юбку Ли и медленно направилась к Кэботу, которого не было видно за елкой. Она запрокинула голову, заглядывая ему в лицо, и заявила: — Мне мужья нравятся.

Ли, Реджина и Джек дружно рассмеялись.

Кэбот промолчал, но Ли заметила, как потеплели его глаза. Она опять почувствовала притягательную силу, исходящую от него. «Интересно, были у него такие рождественские вечера, когда он рос в приюте? Но зачем мне это знать? Не стоит рисковать нашим хрупким перемирием», — подумала она.

Время летело быстро. Взрослые помогали детям украшать елку ягодами и бумажными ангелами. Когда Джек поднял Лору, чтобы та надела на макушку звезду, она потребовала, чтобы на руках ее подержал Кэбот. Он повиновался и долго потом не убирал своей руки с ее худенького плечика. Ли удивленно отметила, как бережно он обращался с ребенком. Она пыталась подавить безотчетное желание больше знать о нем.

Она убеждала себя, что отлично справилась с сегодняшним праздником. Подарки были розданы, угощения съедены, песни спеты. Она помогла Реджине уложить малышей спать. Трое старших мальчиков вместе с Джеком и Кэботом принесли дров для камина и кухонной плиты.

Женщины тихо прикрыли за собой дверь в комнату, где спали четыре малышки.

— Думаю, что это был самый замечательный вечер из всех, — задумчиво произнесла монахиня.

Вдруг задняя дверь с шумом отворилась, и Эллиот вбежал, крича:

— Сестра, посмотрите, что я нашел на улице!

Он протянул ей коричневый сверток, перевязанный красной ленточкой. Ли смотрела, затаив дыхание: это был сверток из их повозки.

— Что это? Еще что-то для детей? — спросила Реджина, принимая сверток. — О, тут написано мое имя. — Она развязала ленту, бумага раскрылась, и под ней оказалась стопка книг. — Роберт Берне, «Голоса ночи» Лонгфелло, сонеты Шекспира. О Боже, Боже. — Голос Реджины дрожал от волнения, она нежно поглаживала книжки. — Кто бы мог их прислать?