Буйство

— Хорошо, — сказал судья. — А сейчас у нас должен быть перерыв.

Таггарт сунул утренние пресс-релизы в «дипломат» и поднял руку, окликая главного инспектора:

— Эй, Барни! Ленч?

— Платишь ты?

— Конечно. Ты делал это в прошлый раз.

— Как, черт побери, ты узнал о героине? Тебе о нем сказал брат?

Улыбка исчезла с лица Таггарта. Он холодно ответил:

— Ты отлично знаешь, что Тони никогда не говорит другим то, что представляет служебную тайну. Особенно мне.

— Я не это имел в виду, — поспешил сказать Барни.

Таггарт обнял его за плечи, улыбнулся и ткнул его пальцем в бок:

— Послушай, я только бизнесмен.

— Знаю, знаю. Но ты откуда-то знаешь слишком много.

— От таких парней, как ты, которые болтают слишком много.

Они поднялись в ресторан, расположенный наверху Центра мировой торговли. День был дождливый, и линия горизонта казалась расплывчатой. Но Таггарт устремил свой взгляд куда-то вдаль.

— Ты высматриваешь отсюда свои небоскребы?

На лице Таггарта, на котором выделялся крупный итальянский нос и длинный рот, появилась детская усмешка, напомнившая Барни, что его собеседнику всего тридцать лет.

— Это так же смешно, как быть полицейским.

Допивая вторую рюмку мартини, Таггарт спросил как бы невзначай:

— Вы нашли, откуда была утечка информации?

— Лучше. Мы нашли наркотики.

— Отлично. Как?

— У полиции есть разведывательная служба.

Таггарт рассмеялся:

— Другими словами, вашим людям кто-то сообщил это частным образом?

* * *

— Эй, эй! Кто это?

Джек Варнер, широкоплечий высокий детектив, прикомандированный к наряду полиции Комиссии по борьбе с мафией, тихо присвистнул. Он встал со стула, на котором просидел всю ночь, и достал фотокамеру. Причиной его удивления был автомобиль, медленно приближающийся к мастерской на Пятьдесят пятой стрит, из которой он вместе с тремя федеральными агентами наблюдал за происходящим на другой стороне улицы. Как сообщил полиции один из тайных агентов, там, в невзрачном заброшенном гараже, находилась машина с тридцатью фунтами героина, доставленного из Сицилии.

Полицейский из ФБР сначала сделал серию снимков, а только потом освободил место, чтобы дать взглянуть полицейскому из Комиссии. На гараж была направлена труба телескопа, но в свете неярких фонарей происходящее за стеной мастерской было видно плохо.

— Я не знаю, кто он такой, — сказал полицейский.

Теперь инспектор глянул в окуляр телескопа. Для этого ему пришлось перестроить фокус. Всматривался долго, но вынужден был сказать:

— Я никогда не видел этого типа раньше.

— Джек должен знать, — сказал полицейский из ФБР. — Варнер, тащи сюда свой зад. Кто этот парень?

Джек действительно знал. Еще бы он не знал! Из тридцати восьми лет, прожитых им на белом свете, восемнадцать он провел в нью-йоркской полиции, из них четырнадцать — в отделе по борьбе с организованной преступностью и знал о мафии больше, чем кто-либо еще. Он знал всю пирамиду мафии сверху донизу. Он знал про многих то, чего не знали даже их матери. И знал, что человек, появившийся здесь сегодня, является одной из самых важных шишек, потому что сам собирал и докладывал информацию об этом человеке.

Варнер чуть настроил бинокль — инспектор, который смотрел перед ним, был близорук. Очертания машины стали четче. Это был черный «шевроле» с номером 80I-BD, водитель был виден в профиль — большой нос и курчавые волосы. Ворота здания, которое, как они предполагали, было пусто, открылись, и машина въехала внутрь. И наступила тишина. Улица в четыре часа утра накануне Дня памяти была совершенно пуста.

— Вы знаете, кто это? — спросил полицейский из ФБР.

— Это человек Цирилло, который обеспечивает безопасность всех тайных баз, — ответил Варнер.

Полицейские из Комиссии переглянулись с явным неудовольствием.

— В Нью-Йорке есть кто-нибудь, кого ты не знаешь?

— Этого знает даже его местный полицейский.

Он почувствовал гордость за то, что знает о мафии больше, чем ФБР. Ему приходилось бывать не только в коридорах полицейского управления, но и почти что жить среди преступников. Подобно своему брату, священнику, который говорил, что служит двум хозяевам — Богу и епископу, детектив Варнер тоже имел двух боссов: полицейский департамент Нью-Йорк-Сити и кое-кого еще, кто платил больше.

— А ты знаешь, что выглядишь, как один из них? — пробурчал один из полицейских. — Как ты ухитрился купить такую рубашку?

«Хороший вопрос, — подумал Варнер. — Если уж вам не нравится, как я одеваюсь, вам бы еще больше не понравился мой счет в швейцарском банке».

Воздух был влажным, в помещении было жарко, и Варнер снял куртку, под которой оказалась рубашка с золотыми запонками; на руке поблескивали золотые часы. Ботинки, сшитые по индивидуальному заказу в Италии, обошлись Варнеру в шестьсот долларов.

— Я полицейский уже восемнадцать лет, поэтому у меня есть кое-какие деньги. Все, на что я их трачу, — это квартира в одну комнату, которую я беру в наем. Не волнуйся, дружище, департамент внутренних дел рассматривает мое персональное дело каждый раз, когда я приглашаю какую-нибудь подругу на обед. Если они найдут что-нибудь, я сообщу тебе первому.

«Хороший ответ», — подумал он.

— Я только хотел сказать, что забавно видеть полицейского, который борется с наркобизнесом и выглядит, как один из наркодельцов.

— Я думаю, мне и не надо выглядеть как полицейский, — заметил Варнер. — Половина продавцов наркотиков полагает, что я — один из них. Поэтому они болтают при мне о том, о чем не следует, а я их внимательно слушаю.

— Однако я тоже не выгляжу, как полицейский.

Варнер оглядел давно не стриженные волосы, галстук, явно купленный на рождественской распродаже, и рассохшиеся ботинки.

— Ты выглядишь, как парень, который оплачивает счета за жену и троих детей, живущих в своем доме в пригороде. Хорошее прикрытие. Тебе подходит.