Caged Hearts

— Твоя идея? — помахал я листком у неё перед носом.

— В некоторой степени, — слегка смутилась девушка. — Но на самом деле это идея фельдшера! Он попросил меня присматривать за тобой, чтобы убедиться, что ты выполняешь упражнения, как он тебе и велел!

Глобальный заговор? Скорее — локальный, местного значения.

Может, Кэндзи в чём-то и прав… Хотя нет, Судзуки-сан — мужчина, в этом я абсолютно уверен. В теорию Кэндзи это не вписывается.

— Выглядит слишком обстоятельно для «присматривания за мной», — насмешливо заметил я.

— Ну, если честно, я давно уже искала партнера для утренних пробежек, чуть смущённо стрельнула в меня глазами Эми.

О господи, Кэндзи! Если бы ты только видел, что за интрига разворачивается!

— А зачем тебе вообще напарник? — вскинул я брось.

— Легче заставить себя заниматься, когда ты не один это делаешь. Разве не очевидно? Ты с меньшей вероятностью бросишь, если кто-то ещё на тебя рассчитывает, верно?

— Понятно. И это не только заставить тебя продолжать, но и послужит гарантией того, что я тоже буду бегать. Значит, я буду исполнять волю фельдшера… — продолжил я её мысль.

— … а я буду за тобой присматривать, как он и просил! Ты быстро схватываешь, Хисао, — рассмеялась бегунья.

— А если я откажусь? — предпринял я слабую попытку сопротивления. Я, конечно, не собирался отказываться. Но должен де я был хотя бы продемонстрировать признаки сопротивления так мастерски осуществлённому плану?

— Ну, если откажешься, тогда я буду дуться, — детским голоском предупредила меня Эми. — И тебе придётся жить, зная, что ты заставил Эми Ибарадзаки дуться. Ты ведь не хочешь, чтобы подобное тяготило твою совесть, да?

Чтобы продемонстрировать, Эми начал дуться. Это было самое очаровательное и душераздирающее зрелище, что мне когда-либо приходилось видеть. И совершенно против правил! Я был морально уничтожен и поставлен на колени в один момент.

— Хорошо! Я согласен! Только… не делай так больше! Я чувствую себя так, будто ударил щенка! — взмолился я, едва ли не со слезами на глазах.

— Значит, решено, да? Ты будешь моим напарником по бегу? Выполнять программу? И режим питания? — от возбуждения Эми едва ли не прыгала вокруг меня как недавно возле Рин.

— Режим питания?

— Да, режим питания! Надо ведь переходить на здоровую пищу, если хочешь вернуться в форму! — весело подтвердила бегунья.

Я внимательнее всмотрелся в план.

— Я что-то не вижу тут режима питания.

— А, точно! Забыла тебе его дать! — хлопнула себя по лбу Эми с забавной гримасой.

На свет появился ещё один смятый листок. Уже не такой подробный.

— Его мне помог составить фельдшер, — пояснила девушка.

Фельдшер, похоже, чуть ли не всего себя посвятил цели сохранения меня в добром здравии. Немного я знаю сотрудников школы, которые бы послали своих учеников шпионить за мной, а уж тем более — помогали бы составить для меня режим питания. Но с другой стороны, я ведь не в обычной школе. И, наверное, это не так уж плохо. Но всё же, этот режим, похоже, собирался беспощадно лишить меня всего, что завтра будут предлагать на фестивале.

Хмм.

— И когда начинаются пробежки? — спросил я.

— После фестиваля, — улыбнулась она.

— Сразу после? А если я там что-нибудь съем? Живот ведь заболит, — удивился я. Фестиваль должен же закончиться вечером. А пробежки имелись в виду утренние. Я что-то не так понял?

— Я имела в виду, что на следующий день после фестиваля.

— Так и знал.

Стоп. Разве мы не должны были что-то сделать здесь? И-и, я вовсе не имею в виду всякие пошлости!

— Аа! Надо ведь найти ту краску для Рин, да? — спохватился я, надеясь, что мои мысли на лице не особо отражались.

— О нет! Из головы выскочило! — лицо Эми приняло ошеломлённое выражение.

Нам удалось раздобыть нужную краску, но по возвращению к фреске выяснилось, что Рин уже куда-то ушла. Ну и ладно. Здесь мы с Эми разошлись, оставляя краску на земле. Рин её найдёт, когда вернётся.

Фестиваль уже завтра. На самом деле, я немного взбудоражен.

Но в то же время эта неделя меня порядком измотала. Так что я недолго почитал и лёг спать.

* * *

Моё сегодняшнее пробуждение сопровождалось лёгким головокружением. На часах уже был почти полдень. Сегодня можно было спать допоздна: воскресенье, уроков нету. Хотя это не простое воскресенье, а ещё и день фестиваля. Из окна я видел, как люди в киоске с жареной собой накладывали лапшу страждущим по низкосортной пище.

Я закинул в рот пригоршню утренних лекарств и принялся раздумывать, как же провести день.

На следующей неделе ожидалось несколько экзаменов, но я, в отличие от остальных, не считал их угрозой, потому и не беспокоился. В больнице я занимался вполне достаточно, чтобы успеть всё нагнать, да и преподавание в «Ямаку» держится на высоком уровне, несмотря на эксцентричность некоторых учителей. За неимением горящих обязательств по учёбе, я мог провести день фестиваля так, как хотел.

Закончив утренние процедуры, я вышел в коридор, намереваясь найти чего-нибудь поесть.

Проходя мимо двери Кэндзи, я вдруг решил поинтересоваться, чем собирается заняться он. Все сегодня чем-то заняты, и мне стало любопытно, есть ли у него какие-либо планы. Хотя, с другой стороны, он вполне мог сделать из комнаты звуконепроницаемое убежище. Или нечто вроде крепости с табличкой «Женщинам не входить». И слово «Женщинам», наверное, перечёркнуто, а над ним накарябано: «Никому». Постучав в дверь, на которой, к счастью, никакой таблички не было я снова услышал щелканье, по меньшей мере, десятка замков. Дверь со скрипом открылась.

— Кто там? — сонно поинтересовался Кэндзи, распахивая дверь. О, оказывается, не один я спал в этот час.

— «Кто там?» надо спрашивать перед тем, как открываешь дверь, — нравоучительно заметил я.

— А, это ты. Блин, ещё же рано, — зевнул сосед, так и поздоровавшись со мной.

— На самом деле, не так уж и рано, — решил я не обращать внимания на его манеры, точнее — на отсутствие таковых.

— В чём дело, чувак?

— Ни в чём, просто хотел спросить, чем будешь сегодня заниматься. Половина школы уже собралась снаружи.

— Где — «снаружи»? Почему? — казалось, что от этого известия сосед резко пришёл в себя.

— Что? — опешил я.

— Что — «что»? Сегодня особый день? Почему они там? И кто это — «они»? Я их слышу. Шумят… только не говори, что… Началось вторжение? — Он вдруг принял встревоженный вид. — Какой сегодня день, чувак?

— Да, наверное, ты не видишь деревянные киоски на улице и то, как люди продают еду… — язвительно начал я и осёкся. А ведь действительно, мог и не видеть. Блин, постоянно забываю, насколько у него плохое зрение. Как про слепоту Лилли.