Caged Hearts
Шрифт:
Я поднялся на второй этаж.
Здесь коридор разветвлялся на небольшие блоки. В каждом из этих блоков были расположены четыре комнаты и общие туалет и душевая. Примерно в середине коридора одного из них я отыскал и комнату 119.
Таблички с именами, расположенные на дверях напротив моей пусты. Видимо, нас тут только двое.
Из-под двери комнаты 117 виднелась полоска света, и я тихонько постучал туда.
— Эй, есть кто дома?
Судя по табличке, этого человека зовут Сэто Кэндзи. Ну что ж, будем знакомиться.
Внутри послышалась невнятная возня, а затем я услышал
На пороге стоял парень в очках. Он пристально смотрел на меня сквозь свои невероятно толстые линзы. Несмотря на конец весны, его шея была замотана красно-жёлтым шарфом. Честное слово, будь у него ещё шрам на лбу, я решил бы, что парень косплеит Гарри Поттера.
— Кто там? — подозрительно осведомился «косплеер». Голос у него оказался резким и пронзительным.
Он что, слепой? Нет, видимо, не совсем, иначе, зачем ему очки…
Сосед подошёл ко мне так близко, что наши носы чуть не соприкоснулись. От него воняло чесноком, и я невольно поморщился, надеясь, что этого «Поттер» не увидит.
— Хисао Накай. Я буду жить в соседней комнате. Я подумал, что мне следует предста…
Его лицо неожиданно прояснилось, и он, отступив назад, с улыбкой протянул руку куда-то в область моей диафрагмы:
— О, привет чувак. Я Кэндзи.
— Привет, — я с некоторой опаской пожал его потную ладонь, слегка опешив от резкой перемены его настроения и столь пылкого приветствия.
— В твоей комнате были недавно какие-то подозрительные люди, — сообщил Кэндзи многозначительным тоном, слегка понизив голос.
— Вероятно, это были мои родители, — пожал я плечами.
Ну а кто же ещё, кроме них? Хотя, для него они совершенно посторонние люди, и вполне могли оказаться подозрительными, особенно, если «Гарри Поттер» их толком и не видел.
— Родители? Ты уверен? Ведь это могли быть и какие-то другие люди. Никогда не стоит судить о книге по обложке.
Это неуместное сравнение повисло между нами, пока я пытался придумать, что бы такого ответить.
— Вероятность этого достаточно высока, — спокойно произнёс я.
Он вздрогнул и сделал неопределённый жест руками:
— Да ты храбрец, Хисао. А вот я бы не стал доверять вероятности. Единственный, кому я доверяю — это я сам.
— Значит, у тебя нет оснований доверять и моим словам.
Он ненадолго задумался.
— Верно подмечено. Чёрт, а ты умнее, чем кажешься. Возможно. Как ты выглядишь? Надеюсь, не как какой-нибудь умник? — Кэндзи прищурился и снова наклонился ко мне, однако я отступил назад. — Ладно, не важно.
Он развернулся, замешкавшись на мгновение, чтобы нашарить дверную ручку, и захлопнул за собой дверь. И, судя по звукам, снова заперся на все свои замки. И зачем ему столько?
Даже не знаю, повезло мне с соседом или не очень.
Я вставил ключ в замочную скважину комнаты 119 и повернул его.
Что ж, на ближайший год эта комната станет моим новым домом. Унылые бежевые стены, белое постельное бельё, стол из какого-то светлого дерева. Уродливые занавески. Ничья комната. Лишённая всякой индивидуальности, как больничная палата.
Рядом с кроватью
валялись мои сумки, уже гораздо более пустые, чем были с утра, а открытый шкаф был забит моей одеждой. Я заметил и несколько комплектов школьной формы. Завтра нужно будет обязательно надеть её, а то в своей повседневной одежде я, наверное, смотрелся белой вороной. А я не люблю слишком уж выделяться из коллектива… даже из такого. Одинаковая же форма даёт же какое-то иррациональное ощущение сопричастности.К рукаву одной из рубашек была приколота записка:
Привет, Хиттян. Мы распаковали твои вещи и заправили постель. Нам сказали, чтобы ты заглянул завтра к заведующему, если они не подойдут. Если возникнут проблемы, ты всегда можешь позвонить нам.
С любовью, мама и папа.
Опять Хиттян! Если бы я не знал, что это невозможно, я бы подумал, что родители сговорились с Мишей. Или я и в сама деле выгляжу как «Хиттян»? Не хотелось бы…
Ну, по крайней мере, мне не нужно беспокоиться о распаковке вещей, хотя я надеялся, что можно будет ненадолго занять себя этим.
Было ещё довольно рано, но совершенно измотанный, я положил записку на стол и лёг.
Растянувшись на кровати, я захотел почитать что-нибудь, но книг с собой я не взял. Очевидно, это сказывалась больничная привычка читать, когда больше нечем было заняться.
Во мне нарастало странное беспокойство, в конце концов, заставившее меня встать.
Может, это из-за стресса? Я нервничал перед тем, как попасть сюда, и затем весь сегодняшний день. Наверное, продолжаю нервничать и сейчас.
Чёрт, мне надо как-то отвлечься, чтобы не быть постоянно таким скованным.
Завтра пойду и возьму пару книг в библиотеке. Непременно так сделаю.
А пока…
Моё внимание привлекли аккуратно расставленные на прикроватном столике пузырьки с лекарствами. Я взял один из них и потряс, просто чтобы услышать, как загремит содержимое, а затем прочёл приклеенную этикетку.
Хисао Накай.
Две таблетки в день, чтобы оставаться в живых.
На самом деле, надпись немного другая, но смысл примерно такой.
Это ненормально, когда твоя жизнь зависит от лекарств. Меня это раздражает, но разве у меня есть выбор?
Со вздохом я приступил к своему новому ежедневному ритуалу приёма нужного количества таблеток, внимательно следя за дозировкой.
Я снова лёг и стал смотреть на пустой, такой незнакомый потолок, чувствуя внутри пустоту и неуверенность.
Потолок продолжал казаться чужим и тогда, когда комната погрузилась во тьму, а длинные тени протянулись по стенам словно пальцы. Но постель стала чуть более уютной по сравнению с тем холодом, который считался тут комнатной температурой: смявшиеся простыни образовали подобие тёплого гнезда.
Скоро потолок превратился в смутную тень и начал выглядеть как любой другой потолок ночью, оставшись единственной вещью, которую я ещё мог различить.
Ночь звала меня в сон, и я снова почувствовал, как по моей спине ползёт холод от страха и неизвестности.